"- И вам удачи, мистер Мэндрейк. Послышался звон ключей, скрежет металла - снаружи отодвигали засов. - Не надо меня так называть, - сказал он. - Но ведь тебя так зовут. - Нет. Мое имя - Натаниэль."
– Скажи мне, кто ты? Это первый вопрос. Он подмигнул мне. – Я думаю, смысл в том, чтобы понять это.
… счастье можно создать лишь внутри себя самой.
Чем чаще пересказываешь, тем легче.
Дети многое додумывают сами, правда? У них своя, особая логика.
– Стой там, не двигайся, не входи в гостиную, - моя дочь, как ураган, пронеслась из гостиной в прихожую, и встала передо мной, раскинув руки.
– А ботинки я могу снять? – улыбнулась я ее прыти и наклонилась.
– Да, только не смей смотреть в сторону гостиной, - ей казалось, чем сильнее она раскинет руки, тем меньше я увижу, а то, что она едва доставала макушкой до моей груди, ее вообще не беспокоило.
— А меня Маша зовут, — неожиданно сказала подруга, нерешительно улыбаясь.
— Николай. — Помолчав, ответил тот. — Я новый участковый в вашем районе.
— Вы самый лучший участковый на свете, — совершенно искренне выпалила Машка, продолжая улыбаться, и он начал улыбаться ей в ответ — всю эту умилительную картину я наблюдала краем глаза, выбрала момент, когда они уже совсем долго смотрели друг на друга, улыбаясь все шире, и… Дернула за ногу, вправляя вывих. Хруст, два непечатных слова, и я с умным видом встала, отряхивая руки.
— Маш, наковыряй льда с холодилки своей, надо приложить. И штаны какие-нибудь найди, пока мы форменные будем чистить. — Скомандовала я, косясь на Николая. Он растирал пострадавшую ногу и продолжал таращиться на Машку, как на восьмое чудо света. Ну, хоть у кого-то жизнь наладится, — подумалось мне, и я тихонько поковыляла в кухню.
К гостям вышел дедушка Хута. Никто не знал точно, сколько ему лет. Известно было только, что он брал Берлин уже в достаточно зрелом возрасте.
Официальная религия - это опиум для народа.
Тогда Костя перехватил ее ладони, жадно прижался губами к сбитой и счесанной коже. А потом, не перестав поддерживать жену за талию, Константин сделал то, чего не делал никогда в жизни. Ни разу. Ни перед кем.
Он опустился на колени, уткнувшись лицом в живот жене.
Он не просил прощения. Не имел такого права и не признавал, что за такое можно простить. Соболев признавал свою вину. Признавал ее право на недоверие и опустошенность. На любой аргумент и возражение, который она только пожелает предъявить ему. И этим же клялся, что жестоко накажет всех, кто заставил ее вновь окунуться в пучину этого страха. Не как искупление своей вины. Он пока, в принципе, не видел для себя такой возможности. А для того, чтобы она знала, что может вздохнуть спокойней.
"Я великий чародей и невидимое зрю направо и налево!"
Ненси, когда ищешь, чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь.
– Я, конечно, не был идеальным отцом. И мне жаль, что единственный пример, который я тебе подал – это то, как не нужно поступать, как не следует жить. Но это тоже… наука, хоть и горькая. И я надеюсь, что ты никогда не будешь таким, как я.
Если вас по телефону
Обозвали дураком
И не стали ждать ответа,
Бросив трубку на рычаг,
Наберите быстро номер
Из любых случайных цифр
И тому, кто снимет трубку,
Сообщите - сам дурак.
– Всем от меня что-то нужно, но я не нужна никому.
Почему я постоянно думаю о других? Ой, нет. Даже не так. Оглядываюсь на других. Я оглядываюсь? Я оглядываюсь! Как маленькая девочка в песочнице. Кто и какое обо мне мнение сложит, придут от меня в ужас или не придут – какая, в самом деле, разница, ведь я – это я. Сама решу.
Жена должна нравиться мужу и точка.
Хотя, нет, восклицательный знак!
Алаис с уважением поглядела на мужчину.
Одно то, что он смог и осознать, и принять эти факты, уже говорило о его незаурядном уме. Как часто власть застит глаза людям?
Да постоянно!
Я, мне, меня, мое, ХОЧУ!!!
Особенно последнее, остервенелое и ненасытное. А остановиться и подумать – зачем? Нет, некогда. Надо хватать, рвать, хапать, выдирать у кого-то из глотки то, что не пригодится даже твоим прапра-пра…
По этой его реакции я поняла: характерами с начальством мы сойдемся. Причем врукопашную.
Женская красота – понятие относительное, дело вкуса.
Павел остался один. Другие скорбящие уже давно покинули кладбище, а он все продолжал стоять на том же месте, глядя на маленькую черту между двумя датами.
У суки-судьбы больное чувство юмора.
В этой тонкой черте заключалась её жизнь, тесно переплетенная с его собственной.
Умереть, прихватив с собой пару-тройку врагов, всяко приятнее, чем просто умереть.
Нинус умный мальчик, но, как ни печально признать сие, слишком уж одержимый верой. Для жреца это неплохо. Для Верховного жреца — непростительно.
Счастлив не тот, у кого много, а тот, кому хватает.
Возможно, что человек, когда становится безнадежным импотентом, выпячивает особенно грубо и назойливо этот инструмент - свою личность.