...Наверно, она не выдержала. Они трясли ее на вибростенде, они вдумчиво мучали ее, копались во внутренностях, жгли тонкие нервы паяльниками, она задыхалась от запаха канифоли, ее заставляли делать глупости, ее создали, чтобы она делала глупости, ее совершенствовали, чтобы она делала все более глупые глупости, а вечером оставляли ее, истерзанную, обессиленную, в сухой жаркой комнатушке. И наконец она решилась уйти, хотя знала все - и бессмысленность побега, и свою обреченность. И она ушла, неся в себе самоубийственный заряд, и сейчас стоит где-нибудь в тени, мягко переступая коленчатыми ногами, и смотрит, и слушает, и ждет... И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...
Не всегда легко быть греком. Даже в грязи под ногами прячутся боги.
Самые коварные планы появляются в женских головках, когда леди улыбаются.
Господи, шасс, это уже угнетает. Романтично, конечно, но слишком сопливо на мой вкус.
Когда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.
...ибо приятное воспоминание сохранится вернее, если оно спрятано глубоко в памяти
Месть порождает месть. Именно поэтому месть пуста и бессмысленна.
Мне бы, пожалуй, следовало устыдиться своих гнусных подозрений, если бы я не считал стыд неподобающим для умного мужа чувством.
Самый мерзкий возраст: хочется одновременно колдовать, трахаться и свершать революции.
Лучше умереть, нежели иметь начальников над собой и лишиться свободы. Человек свободный делает, что ему подсказывает совесть, а раб идет, как вол, за хозяином, и потому не человек он, а кукла.
– Лари, как долго ты под личиной ходила? – Три года, – пожала я плечами. – А что? – Слишком долго, – заметил он, а потом с сарказмом добавил. – Ты буквально вжилась в образ брюзжащей старухи, у которой отсутствует инстинкт самосохранения.
Я сказала ему, что его рай - это что-то полуживое, а он сказал, что мой - это что-то пьяное.
С этого момента Гермиона Грэйнджер стала их другом. Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям.
С каждым новым днем моей второй судьбы я понимала, насколько сильно и по-всякому меня любит этот мир. И оставалось только радоваться. Потому что позитив – наше все.
«Это были какие-то два влюбленные друг в друга врага».
Добрую половину из вас я знаю вдвое хуже, чем следует, а худую половину люблю вдвое меньше, чем надо бы. (Бильбо Торбинс)
Это строить семейное счастье долго, а рушится оно в один миг.
- Ух ты! - восхитился Ланс. - Ты можешь внушить что угодно, кому угодно?
- К сожалению, нет, - вздохнула Тиль. -Высокоуровневые маги не поддаются внушению. Иначе ты бы был уже далеко отсюда, на пути к южному полюсу, терзаемый непреодолимым желанием изучать пингвинов.
Она умела себя правильно вести, быть там где надо и не быть там, где не стоит быть.
Альберт человек многих талантов. Мы с ним плечо к плечу с лет восьми, когда отец впервые отвел меня на полигон. За его умение управлять каретой, я не переживала, а лишь исключительно за свой желудок, который свободно перемешался в теле до горла и обратно.
Будить в женщине зверя - как играть в русскую рулетку. Может проснуться хомячок , а может и тигрица.
«Нам надо поговорить» – это волшебная фраза. Одна из многих фраз, настраивающих собеседника на серьезный лад. Ее не произносят, чтобы обсудить погоду или планы на выходной день.
Эволюция отношений с розовой ведьмой: розовая ведьма вас ненавидит, розовая ведьма вас бесит, розовая ведьма с вами пьет, розовая ведьма спит у вас под кроватью.
Жама, кстати, была как раз в его вкусе. Не слишком высокая, крепенькая, как молодой грибок, и с внушительными достоинствами. Хоть спереди, хоть сзади, есть, за что подержаться! Идиотской моды на корсеты и скелеты генерал не понимал в принципе. Это не жама, а жаль печальная! На такую... пойдешь в атаку, так пополам сломается! Настоящая женщина должна быть с достоинством... достоинствами... выдающимися такими. Чтобы о кости ничего не стесалось!
-Если что, я не виновата и совсем не абитуриентка!Я личная помощница ректора! Меня трогать нельзя! Вот! -Да ты что? - изумился мужик, как-то очень уж отстраненно. Вероятно всего - потому что прицеливался к моему цветку, даже рукава закатал.