... женская голова – это отдельный вид искусства – мы же можем одновременно думать сразу обо всем.
бессмысленно винить в своих бедах государство. И историю – бессмысленно. Винить можно только себя.
делай то, что хочешь и неси за это ответственность.
Что за идиотская привычка – стоять и радоваться, откладывая решение на потом? Когда я видела подобное в фильмах, то удивлялась тупости злодеев. Ну поймал ты героя – прибей его, а потом разговаривай.
— Придурок! Ты не медведь, ты осел! Оборотень-дятел! Редкий, исчезающий вид!
Пусть тот, кто не желает видеть представление, уйдет сейчас. Пусть тот, кто желает, смотрит почтительно и благодарно.
Любовь-очень сложная и тонкая материя, ее нельзя переводить в обязанность или норму.
-Об-бо, Хашимджан, да вы, оказывается, весельчак! Люблю таких людей! -Вот-вот, за это самое бабушка хочет загнать меня в могилу.- я решил немного поклакаться. -Как так в могилу? -А вот так. "Я, говорит, буду не я, если не сделаю из тебя человека". Человека на сделает, а куда денет меня?
Жизнь потому и жизнь, что она все время меняется и меняет нас, и ничто не останется прежним.
...Наверно, она не выдержала. Они трясли ее на вибростенде, они вдумчиво мучали ее, копались во внутренностях, жгли тонкие нервы паяльниками, она задыхалась от запаха канифоли, ее заставляли делать глупости, ее создали, чтобы она делала глупости, ее совершенствовали, чтобы она делала все более глупые глупости, а вечером оставляли ее, истерзанную, обессиленную, в сухой жаркой комнатушке. И наконец она решилась уйти, хотя знала все - и бессмысленность побега, и свою обреченность. И она ушла, неся в себе самоубийственный заряд, и сейчас стоит где-нибудь в тени, мягко переступая коленчатыми ногами, и смотрит, и слушает, и ждет... И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...
Не всегда легко быть греком. Даже в грязи под ногами прячутся боги.
Самые коварные планы появляются в женских головках, когда леди улыбаются.
Господи, шасс, это уже угнетает. Романтично, конечно, но слишком сопливо на мой вкус.
Когда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.
...ибо приятное воспоминание сохранится вернее, если оно спрятано глубоко в памяти
Месть порождает месть. Именно поэтому месть пуста и бессмысленна.
Мне бы, пожалуй, следовало устыдиться своих гнусных подозрений, если бы я не считал стыд неподобающим для умного мужа чувством.
Самый мерзкий возраст: хочется одновременно колдовать, трахаться и свершать революции.
Лучше умереть, нежели иметь начальников над собой и лишиться свободы. Человек свободный делает, что ему подсказывает совесть, а раб идет, как вол, за хозяином, и потому не человек он, а кукла.
– Лари, как долго ты под личиной ходила? – Три года, – пожала я плечами. – А что? – Слишком долго, – заметил он, а потом с сарказмом добавил. – Ты буквально вжилась в образ брюзжащей старухи, у которой отсутствует инстинкт самосохранения.
Я сказала ему, что его рай - это что-то полуживое, а он сказал, что мой - это что-то пьяное.
С этого момента Гермиона Грэйнджер стала их другом. Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям.
С каждым новым днем моей второй судьбы я понимала, насколько сильно и по-всякому меня любит этот мир. И оставалось только радоваться. Потому что позитив – наше все.
«Это были какие-то два влюбленные друг в друга врага».
Добрую половину из вас я знаю вдвое хуже, чем следует, а худую половину люблю вдвое меньше, чем надо бы. (Бильбо Торбинс)