Настя заглянула мне в глаза. - Зачем мы живем, Денис? - Чтобы быть живыми, - ответил я, отпирая дверь.
В письме Стасову … Бородин писал так: "Я терпеть не могу дуализма - ни в виде дуалистической теории в химии, ни в биологических учениях, ни в философии и психологии, ни в Австрийской империи".
— Это невозможно, - прошептала Юна, - понимаешь, я… черт, как бы объяснить то тебе?!
— Словами, - предложила я, - они лучше всего передают информацию.
Огонь является основным элементом всех религий, и на протяжении многих тысячелетий люди были озабочены тем, как его сохранить и удержать. В старину костер не только спасал людей от холода, он также оберегал их от ночных страхов, и те, у кого был огонь, получали не только тепло, но и безопасность. Свет представлялся людям добром, тьма – злом. И огонь, подобно могущественному божеству, был сильным и непобедимым. След от огня может остаться на всю жизнь, недаром в китайской книге «Искусство войны», которой уже 2500 лет, глава «Нападение с огнем» находится в самом конце. Огонь здесь описывается как самое опасное и разрушительное средство, и к нему советуют прибегать в самом крайнем случае.
Однако ныне, по прошествии лет, сидя в теплице и пытаясь понять все причины, все "почему " и "зачем" этой жизни, она в конце концов пришла к выводу: неважно, насколько безумна эта самая жизнь, - Сьюки в точности та, какой ей и было предначертано стать, и прожила она все эти годы в точности на своем месте.
мир на то и мир, что сохраняет за собой право заблуждаться, жить в потёмках, порой бесцельно, дурно, беспутно, то и дело меняя вкусы и пристрастия.
Всем известно, что кошки — существа крайне избирательные в своих симпатиях. Если им не нравится хозяин, они отправляются на поиски другого. Кошки все время так делают. Уходят и выбирают нового человека, который будет о них заботиться. Боб заметно добавлял мне очков в глазах окружающих. Делал чем-то большим, нежели обычным бродягой. Возвращал мне человеческий облик, который я практически утратил. В каком-то смысле возвращал мою личность. Я был никем, а теперь снова становился человеком.
Аннунциата. Ну, что вы скажете, доктор? Как идут его дела?
Доктор. Плохо.
Аннунциата. Ну вот видите, а он говорит, что совершенно здоров.
Доктор. Да, он здоров. Но дела его идут плохо. И пойдут еще хуже, пока он не научится смотреть на мир сквозь пальцы, пока он не махнет на все рукой, пока он не овладеет искусством пожимать плечами.
Русскому человеку нужны цепи, тогда он начинает их рвать. А так он дремлет.
"Мужчинам хорошо известно, что сладкие нотки вкупе с томными взглядами неизбежно влекут за собой проблемы."
Хорошее настроение вернулось мелодией - джазовым ритмом цокающих по коридору каблуков.
Счастья- лучшая наживка, на которую может клюнуть столь доверчивая рыбка, как я
— Чужие желания – не мои проблемы.
Обида - сорняк. Она губит живое, только зародившееся... Зелёное, молодое, хрупкое, что гнётся до самой земли на ветру. И вместо того чтобы дальше цвести нежными цветами, живое гибнет. И ты вместе с ним потихонечку.
Человека не исправишь. Можно привить ему манеры, дать образование, обучить, обтесать — его суть никуда не денется. Блудливого кота можно удержать дома лишь одним путём, но сомневаюсь, что господин Шволле на подобные меры согласится добровольно.
Статус секретаря советника, конечно, очень весом, но полено в руке обманутого мужа ещё весомее.
Нам так и не сообщили, от чего король умер, но я надеюсь, что его убила гангрена члена.
«Выбирая дорогу, не отступай, — вспомнил он вдруг слова своего отца. — И иди, пока можешь, не предавая цели».
Когда ничего нельзя сделать, кое-что все-таки сделать можно: развернуться и уйти с гордо поднятой головой.
Удивительная штука – человеческое подсознание. В какие игры оно способно играть с рассудком в критических ситуациях?
-Кто тут погряз в пучине сладострастия?-вопросил внезапно вошедший в столовую лорд Риккардо и стремительно прошел к своему месту.-Почему я не в курсе?Я тоже туда хочу!-К-куда? оторопела чопорная правильная дама.-Туда,в гнездо разврата,о котором вы только что говорили.Почему все самое интересное проходит без меня?-сев он строго взглянул на меня-Эрика?В чем дело? Отчего вы не позаботились о том, чтобы я был в самой гуще этого разврата и сладострастия?Подготовьте всё к вечеру, пожалуйста.
– Заткнись, – мрачно приказал магистр. – Мне в любви признаются, а ты все портишь.
Философы и гуманисты говорят нам, что каждая человеческая жизнь – равноценна. Что для мироздания одинаково важен и одинаково ничтожен каждый. И Бетховен, и Пастер, и Королёв не более и не менее ценны, чем китайский крестьянин, что проводит всю жизнь на рисовом поле, шотландский безработный, каждый день надувающийся «Гиннесом» в пабе, и латиноамериканский наркоторговец, продающий на улицах Нью Йорка белую смерть.
И мы даже склонны с этим соглашаться, в душе морщась, но кивая и бормоча про то, что каждый человек – целая Вселенная, и каждая жизнь – бесценна, а каждая смерть – непоправима.
Ровно до тех пор, пока на чашах весов оказываются не абстрактные Авиценна и египетский каменотёс, а два совершенно обычных, незнаменитых человека, но один из которых – твой близкий, родной и любимый.
Вот в этот момент весь гуманизм и вся софистика спадают с нас будто шелуха.
Потому что смерть своего ты простить не можешь, а смерть чужого – запросто. Ну хорошо, не запросто. С некоторым усилием и лёгким дискомфортом.
Так уж устроена жизнь.
Наверное, это несправедливо.
Но в этой жизни даже Бог никому не обещал справедливости.
– Храбрость бывает разной. – Дамблдор по-прежнему улыбался. – Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям!
Детей я боюсь. Во младенчестве они розовые, обманчиво хрупкие и орут нечленораздельно. А подрастая, орут уже членораздельно, но от этого легче не становится.