Все мы в молодости творили безрассудства, о которых потом неприятно вспоминать, но поступки, имеющие следствием финансовый успех, люди почему-то не склонны рассматривать как безрассудства молодости.
– Близость без души, как суп без соли. Брюхо набьешь, но и только, – вздохнула Малена. – Конфуций? – Нет, моя бабушка.
Безусловно, куда мы бы ни уехали, всегда забираем туда себя, но от среды многое зависит.
Она никогда не любила пресс-туры.
Люди сами не знают, чего хотят и как этого добиться. Делают все, что им взбредет в голову. Начинают ненавидеть по любому поводу и отвергают любовь, потому что боятся дать кому-то преимущество. Переходят к насилию раньше, чем ангел успеет моргнуть, а затем называют учиненные ими убийства и разрушения доблестью, и хвастают ими и плачут, напившись.
"Цена создания тени высока, однако цена даже одной ее ошибки намного выше"
Среди трех видов непочтительности к родителям отсутствие потомства - самый тяжкий поступок
Она познала страх. Страх это ожидание боли, и оно куда мучительнее чем сама боль.
– Разжалую.
– Да вперед.
Дарий кровожадно ухмыльнулся:
– Женю.
– Ты так не шути. Нафиг, нафиг.
– Как ваше колено?
– Все в порядке, спасибо.
– Я считаю, что вы должны его заклеить пластырем.
– Обязательно так и сделаю.
– Может быть, завтра имеет смысл показать колено врачу?
– Я подумаю над вашим предложением.
Тут они посмотрели друг на друга и замолчали.
– Вам не кажется, – спросил вдруг Федор Тучков, – что мы с вами как-то странно разговариваем?
– Кажется, – согласилась Марина, – но у нас так само получается.
– Может, попробуем поговорить по-другому?
— Не могли бы вы дать мне номер с окнами на запад, только не на первом этаже. И четное число, если можно. — А мне с кроватью и туалетом, если такое возможно. — Чэнс ухмыльнулся, решив, что уел меня.
“Что любишь — отпусти. Вернется — твое. Нет — никогда твоим не было”.
- Просто скандал, что столько хороших людей погибло напрасно! Я считаю, что те, кто в этом виноват, должны быть наказаны по заслугам.
- Господа бога не накажешь, дружище, - протянул Грирсон. - На то была его воля, а к нему иска не предъявишь, - во всяком случае, этот иск не будет удовлетворен.
Талант - полезная вещь для писателя, но единственное непременное условие – это способность помнить историю каждого шрама. Искусство – это упорство памяти
Леся снова начала шмыгать носом, и я встрепенулась:
- Так, мы только успокоились! Вы прекращайте мне тут дисциплину хулиганить!
Как глупы и беспощадны мы в своём желании поступать правильно! Только ведь это «правильно» не для тебя, а для других! А ты распят на этом кресте с табличкой «правильно» и дохнешь от боли, крича в небо: «За что?!»
Это и есть война... Люди, которые убивают, и люди, которых убивают.
И эта дружба крепла все больше, отличаясь полнею взаимностью. Если Эвелина вносила в их взаимные отношения свое спокойствие, свою тихую радость, сообщала слепому новые оттенки окружающей жизни, то и он, в свою очередь, давал ей... свое горе. Казалось, первое знакомство с ним нанесло чуткому сердцу маленькой женщины кровавую рану: выньте из раны кинжал, нанесший удар, и она истечет кровью. Впервые познакомившись на холмике в степи со слепым мальчиком, маленькая женщина ощутила острое страдание сочувствия, и теперь его присутствие становилось для нее все более необходимым. В разлуке с ним рана будто раскрывалась вновь, боль оживала, и она стремилась к своему маленькому другу, чтобы неустанною заботой утолить свое собственное страдание.
Природа всегда сильнее принципов.
А ещё хочется шоколадку и любви.
– Как это «зачем»? Затем, что я хочу по любви! А любовь…
– Выдумка, которой потчуют хорошеньких девушек, – с видом знатока перебил Арзанский.
На кухне я почти маг. Превращаю любое мясо в резиновый сапог.
Тимур старался держаться [от отца] на расстоянии. Эмоциональные качели, на которых раскачивалась эта творческая личность, каждый раз сбивали с ног.
Вы – ваше главное хобби. Вы специалист по самому себе.
— Вы пытаетесь убить ее? — спросил он.
— Спасти, — чуть кивнул головой тот.
— Но, кажется, итог будет один и тот же? — уточнил Кристиан.
— Несомненно, — подтвердил Брат Умиротворения.
— Так в чем разница? —спросил Кристиан.
Брат Умиротворения вздохнул.
— Разница в том, — ответил он, — как она уйдет. Дело в ее выборе. Добровольно ли она уйдет, подав мне руку и доверившись Умиротворению, или с ненавистью полетит в бездну, куда вы ее приглашаете, яростно и отчаянно цепляясь за жизнь.