К учёной птице — умному Павлину —Хавронья на приём явилась не одна —Хавронья привела с собою Кабана.(Павлин был доктором — умел лечить скотину!)Павлин спросил: «Чем вам помочь, друзья?»«Мой Боров заболел! — ответила Свинья. —Весь день на всех рычит, копытами топочет —Всем угрожает он! Знать ничего не хочет!Доходит дело чуть ли не до драк.Он никаких не терпит возраженийИ не стесняется в подборе выражений».«Я очень нервным стал!» — заметил мрачный Хряк.Павлин задумался: «Скажите, а бывает,Что и на Льва он голос поднимает?»«Нет, этого пока не замечала я,Со львами вежлив он», — прохрюкала Свинья.«Быть может, он волков и тигров оскорбляет?»«Нет, этого мой Хряк себе не позволяет!»«Ну что ж, — сказал Павлин, — диагноз мой таков:Поскольку ваш супруг не трогает волков,Ни тигров и ни львов, а значит, разумеет,Что голос повышать на сильного не смеет,И перед ними вовремя робеет, —Он, с точки зренья докторов,Здоров!»
Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею.
Уильям Шекспир
Кролик поставил на стол крошечную чашечку и придвинул её ко мне.
– Под вашу ответственность, – предупредил он колясников.
Заглянув в чашечку, я увидел только маслянистый отблеск на самом донышке. Там не хватило бы наполнить и напёрсток.
– Вот это да! – удивился я. – Как мало.
Кролик шумно вздохнул. Он не уходил. Стоял и чего-то ждал.
– Деньги, – сказал он наконец. – Платить будешь?
Я растерялся. Денег у меня при себе не было.
– А сколько это стоит? – спросил я.
Кролик повернулся к Табаки.
– Слушай, это вы всё затеяли. Я бы ничего ему не дал. Он же совсем без понятия, этот Фазан.
– Заткнись, – сказал Лорд, – протягивая ему сотенную купюру. – И вали отсюда.
Кролик взял деньги и отошёл, бросив на Лорда хмурый взгляд.
– Пей, – предложил мне Лорд. – Если действительно хочешь.
Я опять заглянул в чашечку.
– Вообще-то уже не хочу.
– И правильно, – обрадовался Табаки. – Зачем тебе? Вовсе не обязательно, и вообще с чего это ты вдруг? Выпей лучше кофе. И булочку съешь.
Он шел и улыбался нам, и щурился на солнце…
…и держал за руку девушку. Она едва доставала ему до плеча, была смуглой и черноглазой, одетой в джинсовый комбинезон и смешные полосатые носки.
И смотрела на Ника… как я. Не скрываясь, с гордостью и любовью. Ей было даже не очень интересно, куда он ее ведет — в лице читалось только обожание, восторг и счастье, что она вот тут, с ним.
А потом он наклонился и что-то шепнул ей на ухо и поцеловал. Легко и привычно, словно делал это уже тысячу раз. Наверное, уже и делал.
Мне показалось, что мир заволокло тьмой.
Я даже оглянулась на небо — неужели будет гроза?
Объявление. «Завтра в детсаде состоится субботник по уборке территории. Родителям, не принявшим участие в субботнике, дети выдаваться не будут».
Он был сегодня еще добрее и благожелательнее, чем обычно. Он заговорил о своем учении о цвете, о своих ожесточенных противниках и еще сказал, что уверен: кое-что им все-таки сделано в этой науке.
— Для того чтобы составить эпоху в истории, — заметил он по этому поводу, — необходимы, как известно, два условия: первое — иметь недюжинный ум и второе— получить великое наследство. Наполеон унаследовал Французскую революцию, Фридрих Великий — Силезскую войну, Лютер — поповское мракобесие, а мне в наследство досталась ошибка в учении Ньютона. Нынешнее поколение, правда, и понятия не имеет о том, что я сделал в этой области, но будущие времена должны будут признать, что наследство мне досталось неплохое.
Несложно найти красивую девушку, верно? Можно найти даже умную. И иногда попадаются девушки с добрыми сердцами. Но, судя по моему собственному опыту, безумно трудно найти все три качества в одном флаконе.
В мыслях голос звучал угрожающе. Вслух получилось истерично и визгливо.
– И вам тоже доводилось сражаться до смерти?
– Трижды. В первый раз я убила, во второй – даровала жизнь.
– А третий?
– Третью дуэль я проиграла.
– И ваш противник вас пощадил?
– Нет, он на мне женился...
иногда тот, кто не желает держать оружие, сам становится оружием.
Одним словом паскудный день перешёл в не менее паскудную ночь, а утро решило не нарушать добрую традицию.
Все в жизни кем-то было сделано раньше, по крайней мере, все стоящее. Фокус в том, чтобы попытаться сделать это чуть лучше.
Комитет — группа лиц, каждый из которых ничего не способен сделать, а все вместе они решают, что ничего сделать нельзя.
- А что это за звуки, вон там? - спросила Алиса.
- А это чудеса, - равнодушно пояснил Чеширский Кот.
- И... И что же они там делают? - поинтересовалась девочка.
- Как и положено, - Кот зевнул. - Случаются.
Если взялся за дело, работай в полную силу, независимо от того, сколько тебе платят или не платят вовсе.
Возраст — хитрая штука. Довольно обманчивая.
- Так что же у тебя за отряд такой, Георг? Всадники, арбалетчики или пехотинцы? - Не удивлюсь, если они еще и в лесу как у себя дома. - Что? Еще и лесовики? Хотя... Сюда они дошли именно по лесам, так что, скорее всего, эту науку тоже знают.
- Вот разбалуешь ты меня, - широко и счастливо улыбаясь, выдохнула я.
Дэнарт немного отстранился, посмотрел на меня и привычно игриво прошелестел:
- Я стараюсь! – Вновь погладил мой животик, положил на него свои большие ладони, как бы измеряя, и добавил:
- Мы теперь вдвоём с сыном тебя баловать будем.
Деньги очень важны. Комфорт, подарки. Все такое. Но главное, деньги дают мужчине уверенность в себе. Неуверенный в себе мужчина нравиться мне не может. Так что да. Твои деньги для меня важны.
От одного взгляда на загорелую мужскую шею рот наполнился слюной, словно я не оборотень, а долбаный вампир из романтичного фильма для дурочек с интеллектом уровня зубочистки.
Он знал, что женщины любят ушами и не раз в этом убеждался. И знал наверняка, что в определенные моменты лучше сказать полуправду или тактично промолчать, говорить правду — себе дороже.
Мужья приходят и уходят, а себя уважать нужно всегда!
Как гoворится, поздно включать гугл на телефоне, если у последнего сел аккумулятор.
Чудо,что Линнелир до сих пор не открутил мне голову. Видимо, сдержался лишь потому, что у нас договор. Однако этот договор, если так подумать, не исключает моей "легкой" инвалидности...
Он стал для меня светом в конце длинного, темного туннеля, и, несмотря на то что этот свет запросто мог оказаться огнями приближающегося поезда, я все равно стремилась ему навстречу.