– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стал моим мужем, – перебила она, – но ты не мог бы заткнуться на минуточку?
Раны могут зажить. Даже разбитые сердца способны забиться вновь. Но восстановить утраченное доверие невозможно.
Но вы же не детки! Должны же понимать - бесплатным бывает только дерьмо - вон его вокруг сколько. Греби! А всё остальное просто так не получишь.
-Не говори ерунду! Я всего лишь хотел оградить её от всех этих озабоченных уродов! – Прости друг, но главный озабоченный урод сейчас сидит передо мной, и пора бы уже это признать. Ладно, давай ближе к делу
В сущности, я делаю ровно то же, что и Ксения Собчак (только в одежде): рекомендуя книгу, я ориентируюсь исключительно на собственный читательский опыт и вкус – других инструментов у меня попросту нет. А выбирая методы убеждения, я, в общем, придерживаюсь той же стратегии, что и другие самозванные рекомендатели: навязчиво дергаю за рукав, параллельно нашептывая в ухо нечто вроде «за мной, читатель, и только за мной».
– Мать, две сестры и брат… Это чудо!
– Действительно чудо. – Она улыбнулась так, чтобы он увидел, что она за него счастлива. – Более того, они все замечательные, а не как гора грязной посуды, как это частенько бывает с родственниками.
Если вы верите в то, что Бог способен сотворить Вселенную, вы с таким же успехом поверите в то, что он способен ее разрушить, но в таком случае почему все его попытки оказались безуспешными? Это явно говорит не в пользу могущественности наших многочисленных богов.
- Я не знаю, какие разумные объяснения найти своему поведению.
— А не разумные?
— Не разумные — есть.
– Софи, я ведь говорил, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой? И что я никогда и никому тебя не отдам?
– А? - ошарашенно заморгала я глазами.
– Нет? – муҗчина почесал затылок. - Ну, не говорил, и ладно. К тому же, ты готовишь отвратительное жаркое. Так что надо ещё подумать...
– Не желаете ли пройтись? Признаться, мне редко случается встретить кого-то утром. Люди предпочитают спать. Люди вообще в массе своей довольно ленивые и бестолковые создания. И музыку слушать не способны.
– Отчего же?
– Не знаю, быть может, так было задумано Господом, желавшим разделить свое стадо на овец и пастырей. Овцам надлежит пастись и жиреть, оттого и не приучены они думать, оттого и сама возможность думать пугает их. И спешат они защититься, выдумывая всякие глупости вроде примет или обрядов, напрочь лишенных здравого смысла.
Ничто так не разъедает душу человека, как ядовитый пепел неудовлетворенности и досады.
– Так что же для вас главное в потенциальном муже? - коварно спросил де Холден.
Сам спросил – сам виноват.
– Чтобы он дрова умел рубить, - с грубым говором на деревенский манер ответила я. - Маменька завсегда утверждала, что мужик с руками лучше мужика без рук. Опять же, чтобы работящий был. Поле само себя не вспашет, животное не убьется, рыба не поймается.
Я никогда не позволяю себе спешить с выводами.
В каждом из нас есть что-то такое — хоть кричи, хоть плачь, а с этим не совладать. Мы такие как есть и ничего тут не поделаешь. Как птица в старой кельтской легенде: бросается грудью на терновый шип, и с пронзенным сердцем исходит песней и умирает. Она не может иначе, такая ее судьба. Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить. Каждый поет свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее. Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.
– Тогда, раз вам все ясно, понятно, может… чаю? – спросила я, как человек, испытывающий души прекраcные порывы… Причем «души» в этом случае было глаголом.
Жизнь — это подарок, который неприлично передаривать другим.
Если вы что-то боитесь сделать, то это как раз и есть то, что вам необходимо сделать в первую очередь
— Это как угодно, — согласилась Люся, устроилась поудобнее и, прежде чем заснуть, услышала возмущенное: «Не, ну хорош дрыхнуть, мы же ругаемся!»
Ведь, как говорилось в известной притче, неприятности, как и неприятелей, искать не приходится, они всегда находят тебя сами.
Важно не что и как происходит на самом деле, а что и как происходит в представлении людей.
«Восемнадцать – когда по закону можно все, но мама не разрешает».
Дразнили горожан, вещая звучными дикторскими голосами из телевизоров и приёмников, а то и просто распахнутых форточек, люков и печных труб: "Внимание, поднимается чёрный ветер, всем приготовиться к плановой трансформации, протрите очки, уберите режущие предметы и успокойте ваших собак. "
Но такова уж тяжелая сыновья доля: время от времени давать папе всласть прокричаться. Ведь если бы Глеб не устраивал отцу периодическую эмоциональную разгрузку, того бы непременно хватил инфаркт. Но разве хоть кто-то скажет за это простое человеческое спасибо?
Смех, как родник в пустыне.
Взаимное уважение сильнее , чем корона на голове.