Он начал меланхолически перебирать честолюбивые мечты, которые питал прежде: никогда-то ему теперь не стать героем и представителем своего родного Бангора, что в штате Мэн; не продвигаться ступень за ступенью по общественной лестнице; почести одна за другой не посыплются на него; и уж, наверное, ему придётся расстаться с мыслью быть избранным в президенты Соединённых Штатов Америки и оставить по себе безвкуснейший памятник, призванный украшать вашингтонский Капитолий!
Я прекрасно понимала:признать ошибки-это самое правильное, что я могла сделать. Но гордыня возводит между людьми высокие стены, а трусость обносит их рвом и запускает туда рептилий.
Лобстеры, в той или иной форме, существуют больше 350 миллионов лет. Это очень долго: 65 миллионов лет назад еще жили динозавры. Это временная дистанция, которую мы даже не можем себе представить. А для лобстеров динозавры – эдакие нувориши, которые появились и исчезли в потоке почти бесконечного времени. Это значит, что иерархии доминирования, по сути дела, были постоянной особенностью среды, к которой адаптировались все сложные формы жизни. Треть миллиарда лет тому назад мозг и нервная система были сравнительно просты. Тем не менее у них уже имелись структура и нейрохимия, необходимые для обработки информации о статусе и обществе. Важность этого факта трудно переоценить.
Где-то посреди ночи – снова в постели одна – я проснулась с четким осознанием того, что нет ничего на свете, чего бы я ни сделала для него. И пока сюда не примешиваются прочие мысли, осколки каждодневных переживаний и забот, это вроде бы совсем просто. Напоминание о том, какой непосредственной и прямолинейной порой оказывается любовь, когда все вдруг сложится в единую картину.
Когда есть занятие, легче переносятся ожидание и страх.
И вот он стоял здесь, на подъездной дороге, не в состоянии пошевелиться, не в состоянии разрушить стену своей депрессии, которая не позволяла ему вернуться к нормальной жизни.
Иногда человек знает больше, чем говорит.
Я вспомнил наши стулья. Очень красивыми я бы их не назвал, но всё-таки мне они казались красивыми. Особенно после того как мы с папой покрасили их в голубой цвет. Интересно, кто будет сидеть на них в Германии?
Ты не узнаешь, на что способен, пока не попробуешь.
— Я всегда буду дышать тобой. — Я всегда буду твоим дыханием…
мы семья простая, рабоче-крестьянская, без оттопыренных мизинцев.
Настоящий друг зарежет тебя спереди.
Оскар Уайльд
Мужчины в этих вопросах жёстче. Расставаясь с любовницами, которым ничего не обещали, они моментально перестают рассматривать их как объект заботы. Это же не жена.
Зато любовницы, получая отставку, продолжают бороться за мужчину, стараются вернуть комфортное существование.
Редкостной выдержки мужик.
Мое уважение, несмотря на то, что первоначально он своей физиономией высказал все, что думал о венчании некроманта. Может в тайне надеялся, что я от креста и икон начну шипеть и сбегу?
– Мы, девушки, такие непоследовательные! – ядовито фыркнула Хель. – Даже если вы, мальчики, совсем не виноваты, вы все равно виноваты в том, что мы вас слишком идеализировали у себя в голове.
Всё, что мы любим в этом мире, происходит из наших ошибок, из нашей боли. Всё, что создаёт человек, служит лишь одной цели - уменьшить ужас этого мира.
Хорошие муж с женой не те, что друг на дружку глядят, а те, что смотрят в одну сторону
Мое кредо по жизни: не очаровывайся — и не придется разочаровываться.
Неожиданно она вспомнила, как одна актриса, побывавшая в браке раз десять, с чувством сказала: «Хороший муж не должен мешать женщине быть счастливой».
– Прибью, – пообещал маг.
– Пф! – отозвалась я. – Вставай в очередь, там еще с детского дома занимали.
Видите ли... видите ли, сэр, я... просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время то такая, то сякая — словом, какая-то не такая.
— Да ты у нас богатенький Буратино, — ехидно промурлыкала она.
— Кто тебе сказал?
— Что?
— Что я умненький-благоразумненький Буратино. Может быть, я злой Карабас-Барабас, — он снял машину с сигнализации и добавил, открывая перед Дашей дверь: — А вот ты — определенно Мальвина. Девочка с прекрасными голубыми глазами.
Он не помнил… Его прошлая жизнь была похожа на костёр, в нём сгорали дни и ночи, а память о них исчезала подобно легковесному дыму в молчаливом небе.
Просто удивительно, сколько живешь, тащищь бизнес, считаешь, что тебя обмануть невозможно. И все равно глядишь на мир в очках розовых. А потом очки вдруг слетают, и выясняется, что ты просто дура.
Тэйла старалась уделять внимание каждому ребёнку, преподавательский опыт подсказывал, что в этом возрасте дети остро нуждаются в ласке и предрасположены к ревности. Нельзя приласкать одного и проигнорировать другого, именно от такого отношения в детстве и формируется характер или развиваются фобии. Неважно, сирота этот ребёнок или у него есть родители.