– Ты говорил, что я не особенная… – Тебе стало легче от того, что я соврал?
- Отомстила? - усмехнулся он.
Насупилась и промолчала.
- Запомни, принцесса, мстить надо так, чтобы тебе было весело, а врагу - стыдно. И вообще, не умеешь, не берись.
- Куда уж мне до вас.
- Это точно.
— Ты знаешь, вы свою арийскую расу, как коров, выводили, селекционеры гребаные! Черепа мерили, по цвету глаз ориентировались… И что? Большая часть этих сверхлюдей сначала других людей, в основном беззащитных, уничтожала, а теперь собой землю удобряет. Запомни, потомок короля, сверхчеловек — это не тот, у которого пропорции башки правильные, а тот, кто духом силен и человеком в любой ситуации остается. И совершенно по херу, какой у него разрез глаз. Так что не бывает высших или низших рас. В каждом народе есть и нормальные люди, и полные мудаки….
" Ведь человек без любви не может жить, он попросту тогда существует,ничего не замечая вокруг себя. Его сердце не замирает в предвкушении встречи, не страдает от разлуки...Любовь творит настоящие чудеса, имеет огромную исцеляющую силу. И однажды, когда её совсем не ждёшь, она непременно постучится в двери..."
Но верить можно не только в Бога. На свете так много вещей, в которые можно верить.
— Почитай отца и мать своих? — снова прищурилась Татьяна.
— Именно!
— Не всем там повезло с родителями, как тебе, Боря.
— Если у человека есть родители — ему уже повезло.
Не бывает глупых вопросов. Глуп тот вопрос, который не был задан.
– А ты, Шура, не переживай. Вернется твой Фёдор. Деньжат подзаработает и вернется. Ничего там в этой Америке такого уж интересного нет. Я был. Мне не понравилось. Деревня деревней. Почти, как Москва.
– Ну, да! Скажете тоже. Отчего же тогда все туда валом валят? – ехидно поинтересовалась Эльвира Викентьевна.
– Не все. Вот узбеки, например, все больше в Россию норовят.
Очень часто самыми важными вещами для нас становятся те, что не получаются сами собой.
Не стоит начинать отношений из жалости, от отчаяния или страха остаться одной. Скорее всего, они закончатся приторными буднями, серость которых сотрет все яркие краски вокруг. Буднями, которые с годами наполнятся одиночеством.
— Врач? — второй раз за вечер просияла Сара Моисеевна. — Что же ты мне сразу морочил голову! Врач, юрист и экономист — это же почти национальность! От невестки-врача, пусть она и гойка, не стыдно внуков заиметь…
— Любая мать хочет лучшего для своего ребёнка. Проблема в том, что это «лучшее» может расходиться с представлениями самого ребёнка о том, что ему нужно. Но мама всегда остаётся мамой. И человек, который станет причиной, даже невольной, разрыва отношений между мамой и сыном… это ляжет тяжким грузом на его совести.
Что может быть ужаснее, когда предает семья? Когда рушится незыблемая опора. Когда родные суют нож в спину? ...
За своё буду мстить. Соразмерно. И жестоко. Всепрощение теперь не выход… даже для близких.
Как Вы справедливо предположили, декларация Бальфура по Палестине, о которой Вы сообщали мне в прошлом письме, стала достоянием гласности и не только вызвала широкое одобрение, но и стала предметом важной дискуссии. Несколько дней назад, после падения Иерусалима и перехода Священного города в руки Великобритании, не может быть сомнений, что дело сионизма далеко продвинулось вперед, и нам нужно молиться, чтобы Палестина больше никогда не выходила из сюзеренитета Великобритании.
А вы слишком догадливы. Теперь я хочу с вами не только переспать, но и переживать.
...каждый из нас виновен и для прощения недостаточно осознание вины.
... такого понятия, как" обыкновенный преступник ",не существует. Общество состоит из уникальных личностей.
Однако два факта вовсе не были плодом его воображения — это Долль знал наверняка. Во-первых, наконец наступил мир. Бомбы больше не рассекали с визгом воздух, не падали снаряды; наступил мир, наступила тишина. Последний чудовищный взрыв швырнул его на дно воронки. И во-вторых, не он один низвергся в эту пропасть. Хотя он не видел и не слышал своих товарищей по несчастью, он был уверен: рядом с ним лежат все его близкие, и весь немецкий народ, и вообще все народы Европы — такие же беспомощные и беззащитные, как он сам, и терзаемые точно такими же страхами.
- Тогда я начала читать книги и убедилась, что ты была права. - В смысле? - Книги лучше, чем мир, в котором мы живем.
В конечном итоге ветер уносит все. И почему нет? Разве должно быть иначе? Не будь радость жизни такой быстротечной, она не была бы радостью.
Никогда не обзывай на спортивной площадке того, кто кажется тебе слабаком, «бабой». Однажды тебе придется держать за руку женщину, когда она рожает ребенка, и тебе станет стыдно как никогда в жизни.
- Матрасы же не новые? А кто на них раньше спал? – поинтересовалась она. – Не волнуйся, ешкин кот! Кто спал – все уже померли. Никто забирать не придет, – утешил ее Кузепыч.
Если бы я жил здесь, вы бы здесь не жили.
На протяжении веков Мекка использовала статус «Дома Аллаха», чтобы получать деньги – но никогда их не зарабатывала. В священный город привозили все достижения исламской цивилизации. Однако сама цивилизация в Мекку так и не пришла. Именно поэтому город отдался теологии, которая не придает значения истории и культуре. Великие мусульманские ученые и философы посетили Мекку один раз – и отправились созидать в другое место. В священном городе всегда ценились эмоции, но никогда не ценился разум. Хиджра 622 года тому подтверждением. Действительно, никакие великие идеи или изобретения не родились в Мекке с тех пор, как пророк Мухаммед переселился в Медину. Пока исламский мир делал самые невероятные открытия, мекканцы их проклинали.
Его завораживает возможность облечь опыт в слова – как бы законсервировать в банке, оставить при себе навсегда.