...Наверно, она не выдержала. Они трясли ее на вибростенде, они вдумчиво мучали ее, копались во внутренностях, жгли тонкие нервы паяльниками, она задыхалась от запаха канифоли, ее заставляли делать глупости, ее создали, чтобы она делала глупости, ее совершенствовали, чтобы она делала все более глупые глупости, а вечером оставляли ее, истерзанную, обессиленную, в сухой жаркой комнатушке. И наконец она решилась уйти, хотя знала все - и бессмысленность побега, и свою обреченность. И она ушла, неся в себе самоубийственный заряд, и сейчас стоит где-нибудь в тени, мягко переступая коленчатыми ногами, и смотрит, и слушает, и ждет... И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...
Иногда меня спрашивают, как я жил до того, как встретил твою маму. Я отвечаю, что до этого я и не жил.
Улыбкой можно поощрять, прикосновением, добрыми словами. Мы же только орем, когда что-то не так. А криков люди почти не боятся. Привыкли уже. Отрицательное подкрепление вообще с людьми не работает.
- Если я поймаю сорок штук, - говорил он, - я буду рассказывать что поймал пятьдесят, и так далее. Но больше я прибавлять не буду, потому что врать - грех.
Мекка – это слух Господа и уши стен. Неумеренная роскошь и страшная нищета, толпа искателей веры и толпы алчущих хлеба. Трепет перед Вечностью и страх перед полицией. Суровая мораль и безжалостное солнце обжигают ум и тело. Благословение, исходящее свыше, ислам, спрягаемый во всех формах, избыток жалящего солнца и нефти делают сегодня Мекку детищем Неба и Земли.
Свою тайну он носил внутри, как что-то крупное и горячее, как перегруженный поднос с горячими напитками, который приходится повсюду носить с собой, да так, чтобы не расплескать.
Просто надо помнить, что некоторые люди — дуры.
"Не все ли равно, называют меня учеником Бернара или Серюзье! Если мои произведения хороши, их ничто не унизит, а если они дерьмо, не стоит их золотить и втирать людям очки насчет качества товара. Так или иначе, общество не может упрекнуть меня, что я обманом выманил много денег из его кармана".
Правда не бывает разной. Иначе это уже не правда. Истина одна — только у каждого человека может быть какая-то её часть.
– Ты учитывай, что я всего лишь тень, я в этих ваших магических академиях не учился. У Лиги всё просто – вот кинжал, вот горло. Бей метко – будешь жить долго. Кирино демонстративно закатил глаза и сокрушённо вздохнул.
Только сейчас стали понятны все брызги и слюни наших и импортных современных мне демократов, изгаляющихся над этим договором (Молотова-Рибентропа). Он ведь все планы им сломал! А я всегда нутром чуял: все, что хают эти мудаки, — хорошо для России. Выходит — интуиция не подвела
И всем ты должен. Успешным должен быть, счастливым, должен соответствовать. Не каждому это нравится...
Наше воображение не умеет считать. И цифры не действуют на чувство - оно не становится от них сильнее. Оно умеет считать лишь до одного. Но и одного достаточно, если действительно чувствуешь.
Нет такого понятия, как проблема, есть только возможности.
"
-Я вот только одного не пойму: почему твоя шёрстка молочного цвета?- не удержалась я.
Вопрос, конечно, глупый. Но кто сказал, что любопытство и рациональное мышление должны быть рядом?"
Не стоит давать мужчине слишком много уверенности в том, что он имеет для тебя ценность. Получив подтверждение, что соперников у него нет, он вновь стал далеким и недосягаемым.
"Не бойся умереть,Элса.Бойся не жить.Будь смелой"
Ингрид бывало пыталась выпытать у меня, почему я так изменилась, ведь раньше была такой славной девочкой. На что я просто молчаливо отводила глаза, вздыхала и говорила, что времена сейчас не те, чтобы быть просто «славной девочкой».
— Артур Андреевич, а вам никто не говорил, что вы немножко параноик?
— Говорил, конечно. – Он и глазом не моргнул. – Я своему психологу плачу за честность.
– Мы очень разные. Кажется.
– Конечно, разные. Он – мужчина, ты – женщина. На этой разности потенциалов весь мир крутится.
Говорят же в народе, что пустующие дома сразу становятся обителью для недобрых духов. А если снова в доме заводится жизнь, то и привидениям среди живых не место.
И что это такое - прискорбные обстоятельства? Естественная среда обитания для всего живого на Земле и человек пребывает в них, как несчастный, заточенный в сосуде джинн, где бы он ни находился и как бы ни жил? И потому ли так памятны для человека редкие мгновения счастья? Выходит, прискорбные обстоятельства и есть едва не единственный точный синоним заветного слова жизнь?!
...Так всё вокруг обрыдло, так достало! И в то же время хочется жить, не меньше хочется, чем вначале пути, несмотря на эти треклятые прискорбные обстоятельства!
– Лишь перед лицом смерти человек способен показать истинное лицо. Трус будет молить о пощаде, лжец даст тысячу клятв, чтобы забыть о них, как только угроза останется позади. Хитрый придумает сто отговорок и оправданий, опутает паутиной слов, таких же пустых, как и клятвы лжеца. Расчетливый легко обменяет свою жизнь на чужую. И никто из них не получит доверия, потому что только сильный духом способен заглянуть себе в душу. Он пройдет свой путь до конца, не хватаясь за протянутую ему навстречу руку. И только по-настоящему верное сердце последует за тем, кто ему дорог.
Неважно, кто прав, кто виноват – выяснять не имело смысла. В некоторых случаях происходящее нужно просто принять без лишних вопросов.
Знакомьтесь, Лидия Ивановна, типичный представитель женской разновидности класса «Тетка», подкласса «Домохозяйка», нередкий вид «Наши люди в булоШную на такси не ездят», подвид «Все знаю, все умею», замужем за боровом, молодость оставила в восьмидесятых, а вот энтузиазм оставить там же забыла.