Она отвернулась и закрыла глаза — мне оставалось лишь безмолвно наблюдать за ней, холодея от страха.
Мир никогда не казался таким прекрасным, как сейчас, в момент, когда вот-вот должен был исчезнуть.
Право наследования, писал Блэкстон, «заставило страсти встать на службу долга, а человека стать полезным обществу, потому что теперь он знал, что его заслуги не умрут вместе с ним», а будут переданы тем, кому «принадлежит его сердце»; Блэкстон предположил, что право наследования родилось из того обстоятельства, что в последние часы своей жизни человек обычно находится в окружении семьи.
Прочь отсюда, на воздух, на свободу, подальше от тесного замкнутого пространства.
Він успішно боровся із сифілісом, і з малярією, і з браком освіти. Коли він прийшов до влади, середня тривалість життя у країні становила сорок два роки; а через тридцять років вона зросла до шістдесяти семи. Протягом двох десятиліть майже всі діти пішли до шкіл, а читати й писати навчилося 90% албанців.
Але водночас Ходжа, як і під час війни, не припиняв убивати.
Одразу ж після війни він наказав убити свої однокласників, які пам'ятали, наскільки поганим учнем він був. І подруг, які колись відкинули його залицяння, - продовжує Дйоні Хюсай. - А також тисячі людей, які не погоджувалися з його політикою твердої руки. Він збудував систему таборів і політичних тюрем. Близько двохсот тисяч осіб запроторили в табори. Вони працювали там понад силу в копальнях і на будівництві. Чимало з них померли.
Основная сложность связана с тем, что запросы у бедняжек все растут, а принцев не хватает.
Дети вырастают и должны сами крутиться. Чего с ними нянчиться-то? А кредит взял…. Всякое бывает. Ты сама мне сколько раз говорила, что детей надо уметь отпускать.
Кролик поставил на стол крошечную чашечку и придвинул её ко мне.
– Под вашу ответственность, – предупредил он колясников.
Заглянув в чашечку, я увидел только маслянистый отблеск на самом донышке. Там не хватило бы наполнить и напёрсток.
– Вот это да! – удивился я. – Как мало.
Кролик шумно вздохнул. Он не уходил. Стоял и чего-то ждал.
– Деньги, – сказал он наконец. – Платить будешь?
Я растерялся. Денег у меня при себе не было.
– А сколько это стоит? – спросил я.
Кролик повернулся к Табаки.
– Слушай, это вы всё затеяли. Я бы ничего ему не дал. Он же совсем без понятия, этот Фазан.
– Заткнись, – сказал Лорд, – протягивая ему сотенную купюру. – И вали отсюда.
Кролик взял деньги и отошёл, бросив на Лорда хмурый взгляд.
– Пей, – предложил мне Лорд. – Если действительно хочешь.
Я опять заглянул в чашечку.
– Вообще-то уже не хочу.
– И правильно, – обрадовался Табаки. – Зачем тебе? Вовсе не обязательно, и вообще с чего это ты вдруг? Выпей лучше кофе. И булочку съешь.
Как известно, фарш обратно не прокрутишь, уже ничего не изменишь, поэтому и кипишиться незачем.
Валерио подошел ко мне и тоже обнял. — В следующий раз я тоже надеру байкерам задницу, когда они похитят тебя. Я подавилась смехом. — Я очень надеюсь, что это было последнее похищение, и ты не должен ругаться.
Чехов писал так, как будто до него не было драматургии.
- Кстати! Дай мне хотя бы прочитать эти рекомендации! - воскликнула я.
- Зачем это? - рассмеялся Дамиан.
- Как это зачем? Хочу почитать, как про меня пишут что-то хорошее.
- Зазнаешься, - отклонил просьбу он.
- Вовсе нет!
- Ты уже начала!
- Когда это?
- Дай-ка припомнить. "Уважаемая дочь Триады"?
- А что тут такого? - возмутилась я, упирая руки в бока.
- Например, то, что у тебя муж - безбожник, а ты вместо того, чтобы наставить его на путь истинный, во всеуслышание защищаешь его перед жрецом.
- Ладно, уговорил, - грозно кивнула я. - Сейчас начну наставлять на путь истинный. Знаешь, какое средство лучше всего для этого подходит?
Молитва? - с сомнением предположил Дамиан.
- Нет! Что-нибудь тяжёлое, вроде канделябра!
1. Связать Змею Горынычу лапы и крылья… 2. Набить Змею Горынычу морду… 3. Добить Змея Горыныча до конца. Это схема вязания игрушки, если что.
Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй – зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму.
– Ирина! Ты там в астрал ушла?
– В ментал, я же мент, а не астроолух, – огрызнулась Ирина, на пару минут действительно выпавшая из реальности.
У нас в деревне поступают проще — детская одежда пропитывается в чертополохе, полыни, крапиве и зверь-траве, — я улыбнулась, — пахнет жутко, и дети такие маленькие вонючки, там не то что нежить, там умертвия готовы повторно к Бездне прогуляться.
Нет, петь «Орленок, Орленок!» не стану — зрители не поймут, менталитет не соответствует. Но и умирать на коленях гордость не позволит. Гордость — последнее прибежище достоинства, его я растоптать не позволю.
— Как спалось, принцесса?
— Как младенцу: просыпалась каждый час и ревела.
Даже там, дома я могла многое изменить в своей жизни, если бы перестала идти на поводу у других и начала думать своей головой.
Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть.
Дом — это лишь стены. Они не значат ничего, если там нет тех, кого любишь.
Спросите аудиторию, состоящую из предпринимателей, какой звук является самым приятным в мире, и они выскажутся в том духе, что это похрустывание новеньких банкнот
- Это превышение самообороны, госпажа. Если потерпевший напишет жалобу, вам вменят членовредительство.
- Что вы?! - я прижала ладони к щекам. - Никакие члены я не вредила!
Даже в худшем из нас есть что-то хорошее, черта, которая искупает все остальное.
-Среднее между мужем и поклонником-это кто?
-Наверное,счастливчик,потерявший паспорт?