- Алекс, ты жива! И ты — моя Имани! — шок вдруг сменился восторгом. Князь стал похож на ребенка, которому купили большую машинку.
- Имани? — нахмурилась я. — Странное слово.
- Жена, - проникновенно заявил он. — Жена, Алекс!
- Э, нет, - погрозила ему вилкой. — Мы так не договаривались. Ты меня спросил, согласна ли я стать твоей женой НА ОДНУ НОЧЬ? На одну ночь я согласилась. Ты был сегодня на улице? — огорошила его внезапным вопросом.
- Что? Да, был, и…
- Видел, что там? — заговорщицки поиграла глазами.
- Что? — с тревогой насторожился Князь.
- День, - по-шпионски шепнула я. — А значит, наш с тобой брак закончился, милый мой супруг, - чтобы он не расстраивался, я, так и быть, обняла Князя и похлопала по плечам. В ответ Дэйрон очень недобро хохотнул.
На календаре было лето, у погоды – осень, в душе – зима.
Ты у нас такой дурак по субботам али как?
– Прогулка должна быть безопасной.
– Поэтому ты приставил ко мне шпиона?
– Мишань, к нам придет твой папа.
– Он будет твоим подарком на день рожденья? Или моим?
Ей пришлось резко выдохнуть и прикусить губу, чтобы сдержать слезы.
– Нашим, Миш. Ты хочешь такой подарок?
Малыш кивнул гораздо быстрее, чем она успела перевести дыхание.
– Хочу. Только насовсем. Я его потом не отдам.
— Соленые сухарики вызывают жажду. Поставьте на видном месте пиво. Сухарики даром, а вот пиво…
Культурный шок был написан на лице трактирщика. Наконец он откинулся на спинку стула и протянул тоненьким голоском:
— А ты хитра-а-а.
— Открою тебе секрет. Все сказки врут, — философски замечает Олег. — Но кто-то в них верит, потому что нет ничего проще, чем ждать чуда на берегу.
А ведь не поспоришь, но, если мне не изменяет память, у повести (а вовсе не сказки) Грина есть и другой посыл. Каждый может сделать чудо для любимого человека… если захочет.
Каждый- сам кузнец своих проблем
В конце концов, что такое весь наш огромный мир, как не место обитания для людей, лелеющих пылкие и неисполнимые желания, что пустили корни в их душах и расцвели вопреки логике, теории вероятности и даже утекающему сквозь пальцы времени, вечному, как полированный мрамор?
В совокупности коллектив людей накопил сегодня гораздо больше информации, чем было у древних родов и племен, однако на индивидуальном уровне древние собиратели и охотники заслуживают звания самых эрудированных и умелых людей в истории. Некоторые данные указывают на то, что размер мозга сапиенса после той эпохи в среднем уменьшился. Выживание в древности требовало величайшего интеллекта. С появлением сельского хозяйства и промышленности своим «глупые» гены.
Там, где моралист исполнится негодованием, а поэт-трагик — жалостью и ужасом, мифология превращает всю жизнь в безмерную и ужасающую Божественную Комедию. Ее олимпийский юмор ни в коем случае не является бегством от жизни — он жесток в той же мере, как и сама жизнь, — или, если угодно, как жестокость Бога, Творца. В этом отношении мифология заставляет видеть в трагическом настроении нечто истерическое, а в обычной моральной оценке — близорукость. Впрочем, эта жестокость уравновешивается убежденностью в том, что все, что мы видим, является лишь отражением той силы выживания, которую не затрагивает боль. Поэтому такие рассказы хоть и безжалостны, но и бесстрашны, исполнены радости возвышенной безличности, рассматривающей себя во всех эгоцентричных, во всех сражающихся личностях, которые рождаются и умирают во времени.
Поэтому для армии нет ничего более близкого, чем шпионы; нет больших наград чем для шпионов; нет дел более секретных, чем шпионские. Не обладая совершенным знанием, не сможешь пользоваться шпионами; не обладая гуманностью и справедливостью, не сможешь применять шпионов; не обладая тонкостью и проницательностью, не сможешь получить от шпионов действительный результат. Тонкость! Тонкость! Нет ничего, в чем нельзя было бы пользоваться шпионами.
Удивительно, какими только путями, вследствие каких причин и уродливых нравственных воздействий мог сложиться этот безобразный тип! Вероятнее всего, он остался как печальное и извращенное наследие прежних кадетских корпусов, когда дикие люди, выросшие под розгой, в свою очередь розгой же, употреблявшейся в ужасающем количестве, подготовляли других диких людей к наилучшему служению отечеству; а это служение опять-таки выражалось в неистовой порке подчиненных… И такое предположение о происхождении отчаянных тем более справедливо, что сами отчаянные изредка называли себя «закалами» или «закаленными» – термин, как свидетельствуют мемуары николаевских майоров, возникший в корпусах именно в первой половине прошлого столетия, в эпоху знаменитых суббот, когда героем считался тот, кто «назло начальству» без малейшего стона выдерживал сотни ударов.
Общая длина коридоров и разного рода переходов составляла примерно две сотни миль. Но знание статистики не спасало от приступов клаустрофобии, которые порождал вид бесконечных пустынных коридоров. "В этом месте, — подумала Нора, — даже у самого Минотавра поехала бы крыша."
Герцог... следовал всё тому же принципу: «людьми, предпочитающими всё сводить к чему-то элементарному и привычному лично им, легче управлять, легче что-то внушить, при этом ни у кого не вызвав желания докопаться до сути».
Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.
— Вы сегодня после длительного перерыва ездили на прогулку верхом, как себя чувствуете? — Бернет, видимо, решил втянуть меня в светскую беседу.
— Я чувствую себя преданной, — ответила я ему
...хорошие архитекторы никогда не ошибаются в своих проектах)
— А потом Золушка послала принца лесом, нашла себе нормального лесоруба, который и детей прокормит, и от волка спасет. — Вещала Наумовна
... ведь я всегда была уверена, что любят только за что-то. За твои достоинства, за достижения и успехи. За ум и красоту. Да даже за хорошее поведение, наверное можно любить.
Но не потому, что просто любят...
Природа смотрит беспристрастно
На игры всех своих детей :
Вот люди покоряют ветер,
Вот ветер - сеятель смертей.
М. Арнольд
"Бог видит всё, соседи ещё больше".
— Мужской ум не выдерживает хаоса в котором живут тали. Все попытки оборачивались безумием смельчаков.
— А женский значит выдерживает.
— Для вас хаос в мыслях — это норма, — не удержался от подколки Гектор.
Блинами личную жизнь не испортишь.
— Я не пью кровь. И не ем глаза. Белкокот саркастически зарычал: — О, верно, потому что твои кулинарные пунктики важнее нашего выживания.