– Как себя чувствуешь? - критически глянув на меня, спросил Вир.
– Примерно как стейк из дичи: меня отбили, прожарили, но я все еще могу удивить наличием наконечника стрелы в самом неожиданном месте,
Ваша жалость унизительна для меня. И если вы ждете от меня благодарности, то напрасно. Я не просила вас приезжать сюда. Вы делаете это не столько для меня, сколько для себя. Чтобы показать всем, насколько вы благородны. И чтобы совесть не мучила.
Успехи других людей не должны определять твои. Вопрос только в том, что тебе интересно.
Дома строят из камня, хлеб выпекают из муки, а машины делают из железа и стали.
Но попробуйте-ка догадаться, из чего сделаны сказки?
– Игнаааат, а смотри как она ноги раздвигает! Интересно, а я так смогу?
– Лучше не пробовать, – выдавил Шевцов.
– Ой! – подскочила я, – А у этого… Второго… Так задница прикольно напрягается. А у тебя так получится?
В общем, Игнат артачился долго, но всё-таки мне показал… Нижнюю часть тела. А вот напряжённую, переднюю предпочёл закрыть руками.
– Рано, – буркнул он.
Видимо, решил, что я дурочка и мне осталось до «кондиции» совсем чуть-чуть. В принципе да, ибо сорокапроцентный ликёр дал в голову хорошо. И мне было весело.
– Игнат, а смотри, если я буду и рукой и ртом…
– Нет, – рявкнул Шевцов, – Мне нравится только ртом.
– А давай проверим!
— Свои по подворотням не шастают.
— Свои шастают везде, слава пронырам.
Мужчины обожают слышать слова «Мой герой!». Почему же женам так трудно пожаловать их этим знаком отличия?
— А я вот, знаете, ожидал встречи с вами.
— Да что вы говорите?! Быть такого не может! — я даже ресницами похлопала и жеманно улыбнулась, отправляя Нике флюиды идиотизма и придурковатости.
Большинство из нас не может всюду побывать, со всеми говорить, посетить все города мира. У нас нет ни времени, ни денег, ни такого количества друзей. Все, что вы ищете, Монтэг, существует в мире, но простой человек разве только одну сотую может увидеть своими глазами, а остальные девяносто девять процентов он познает через книгу.
Как протянуть этот самый год до получения наследства, которое мне было необходимо позарез? А потом сама себе же и ответила, как именно: на крупе, воде и молитвах. План был прост и гениален. И малокалориен.
Захворала — не беда!
Съешь лягушку из пруда!
Нет надежней медицины,
Чем природная среда!
Правду нельзя спрятать.
Я усвоил истину еще в юности: мы не можем сбросить с себя наши грехи и сожаления, а лишь накапливаем их, и несем это бремя вплоть до самой смерти. Лучшее, что мы можем сделать, - научиться жить в согласии с самими собой, примиряясь с прошлым.
...иногда мужчина - это не тот, кто орёт, а тот, кто стоит рядом, когда ты почти падаешь.
Н-да. Вот так обрадуешься за свои успехи, а оказывается, что все они совсем не твои. Да и вообще, ты бы раз двадцать померла из-за своей дурости, если бы кто-то более разумный тебя не пожалел и не решил помочь.
Маленьких надо защищать.
Когда человек борется с судьбой, действительно значимо лишь главное: жизнь, выживание и смерть.
Есть же такая шутка: медик умирает и попадает в ад и только через две недели понимает, что находится не на работе.
- Доченька, - ласковым тоном позвала маркиза, растягивая губы в акульей улыбке, - Когда это ты успела пообщаться с господином Дорейем?
- Да часа как четыре назад, - я пожала плечами, сдавая наш шабаш на кладбище.
- Ночью?! - в интонациях маркизы фон Клей появились угрожающие нотки.
Исполнитель спешно добавил:
- С нами ещё некромант был.
Зря. Зря он упомянул о нём, потому что мама тут же оживилась:
- И свидетель имеется! Так это просто замечательно! Завтра свадьба и внуки!
Образованная публика уже привыкла к живописи импрессионистов, теперь она способна понять или по меньшей мере спокойно отнестись к новой школе, которая пошла дальше импрессионизма. Сезанн мог удивлять, мог вызывать раздражение, но не считаться с ним, игнорировать его отныне уже нельзя.
"Попечение о каждом человеке, как говорили стоики, возложено природой главным и исключительным образом на него самого, ибо во всех отношениях никто не в состоянии лучше исполнить это. Каждый человек живее ощущает собственные удовольствия и страдания, нежели чужие. Ощущения, доставляемые ему первыми, действительно испытываются им; ощущения, возбуждаемые в нем вторыми, суть лишь отраженные или симпатические образы действительных ощущений. Первые составляют, так сказать, самую сущность, а вторые только тень ее"
Я здесь давно живу, при доме культуры. Нахватался. Шил костюмы для утренников. Видел Снегурочку изнутри.
Пить в горе и в радости в одиночку полицмейстер не умел. Компанию ему составил пристав Толстоногов. Закуска была скромная: соленые огурчики, холодная говядина, пирожки, оставшаяся с обеда половина пирога с кроликом, парочка паштетов и моченые яблоки. В такой час не до изысков.
Личность творится трудом и деятельностью.
Но королеве не было равных в умении развлечь короля. Что-нибудь всегда находилось – карточная игра или кости, самая новая книга, которую она читала, высказывая необычные суждения, отстаивая свое мнение. Часто появлялись интересные гости, образованные люди, бывалые путешественники, поддерживающие приятную беседу с королем, не говоря уже об отменнейших музыкантах, а король страстно любил хорошую музыку.
Тот вечер отнюдь не был исключением. Она развлекала его, будто он посол иностранной державы и необходимо добиться его благосклонности.