— …До меня тут дошли слухи, что мои цветы ушли какой-то тетке.
Боже, я жалок. Звоню телке, чтобы узнать, почему ей не понравился букетик. Вот не плевать ли?
Не плевать... Потому что это не телка. Это Лера, от которой у меня как и прежде едет крыша.
Ты можешь разрушить веру, если приведешь достаточно фактов, опровергающих ее. Но нельзя поколебать то, что держится лишь на твоем представлении о самом себе.
Я так стараюсь измениться, отпустить скорбь, которая меня калечит. И иногда получается. Но скорбь нелинейна. Она возвращается неожиданно, от определенных запахов, видов или звуков, и в некоторые дни я по-прежнему чувствую, будто мой мир – как расползающееся по швам лоскутное одеяло.
Деталь в детективе может быть даже, как мы сказали выше, психологической, однако она все равно является уликой, давая ключ к правильному пониманию характера, что, в свою очередь, необходимо для разгадки.
Любой фильм, в конце концов, – всего лишь иллюзия движения, скомпонованная из тысяч неподвижных фотографий. Воображение же движется по своим законам. Фильмы, даже лучшие из них, есть застывшая выдумка: любой, кто посмотрел "Пролетая над гнездом кукушки", а потом прочитал роман Кена Кизи, обнаружит, насколько сложно, практически невозможно представить себе Рэндла Патрика Макмерфи не с лицом Джека Николсона. Я не утверждаю, что это плохо… но это ограничивает воображение. Прелесть хорошей истории в том, что она лишена ограничений и подвижна; хорошая история воспринимается каждым читателем по-своему.
В голове у меня катастрофы, разрушения: я жажду землетрясения, извержения вулкана, потопа. Я хочу, чтобы мир перевернулся, будто миска с яйцами, разбился у моих ног.
– Девочки, а вы не лопнете? Боюсь, придется дверь расширять. Раза в три. Такого потрясения наш комендант не выдержит.
Самореализация - это всегда отношения с другими. Театр невозможен без зрителей, книга - без читателей, компьютеры и гаджеты - без юзеров, новые продукты - без их потребителей, а политики - без избирателей.
чтобы дружить, не нужно знать о человеке слишком много. Знание вредит дружбе.
Если очень хочешь найти какую-то вещь, она сама выпрыгнет перед глазами
Когда открытие делаешь для себя, все в тебе согласно и наступает просветление души.
— Ну что у вас здесь? — подоспела к нам Аниль и обомлела, глядя на снег: — Дракон…
— А это нормальное явление, да? — честно говоря, в местной фауне я не слишком разбиралась.
— Да, конечно нормальное, — констатировала Дарла самым обыденным голосом. — Если не считать, что драконы — существа вымершие и сродни сказочным легендам.
Наконец, синеглазая красавица выносит вердикт:
— Рыжее, тощее и конопатое чучело. Что она в тебе нашла?
Похоже, он не нравится никому из Машиного окружения. И это уже начинает всерьез раздражать.
— Тонкую душевную организацию, — сердито буркнул Бас.
— А так и не скажешь, — малышка привалилась к косяку, сложив руки на груди. — С виду — бревно бревном.
Парень вошел, и в конторе сразу стало тесно и светло. Золотые волосы да глаза ярко-ярко синие - неудивительно, что вокруг посветлело. Этакое солнышко явилось. С топором.
- К черту подробности, страна какая? - пропыхтела я, повиснув на перилах лестницы, отдыхая. Чем ниже мы спускались, тем становилось теплее и обстановка богаче, которую удавалось рассмотреть с лестницы. Вот и лестница дубовая стала и прочная, и перила у нее есть.
- Да ведь в Саксонерии же! Королевство так наше называется! Оно, хоть и маленькое, да только нас никто не смог завоевать!
- Потому что оно на хрен никому не нужно - пробурчала я себе под нос. Да, дела плохи. Если королевство, то есть король и, соответственно, принц. Вот этого мне только и не хватало для полноты счастья!
— Лежите спокойно, — сказал он холодно, — ничего такого не происходит. Или вы квасных литераторов начитались?
Он перешагнул через Варварины ноги, улегся на разогретую деревянную поверхность и отвернул нос к стене. Сразу стало горячо и сонно. Кровь неторопливо разгонялась в голове.
— Каких… квасных литераторов? — запнувшись, спросила она снизу.
— Черт их знает. Их много. Один рассказ помню хорошо. Про то, как баня загорелась, все выскочили — голые, разумеется, — а одна предпочла сгореть. Суть в том, что дура, которая сгорела, и есть настоящая женщина, потому что она стыдлива. Остальные шлюхи.
— Что за ерунду вы говорите, Иван Александрович! — пробормотала Варвара и незаметно подтянула простыню еще повыше.
умный любит ясное, а дурак красное...
Бывает, люди сходятся в больших делах и расходятся, а бывает, сходятся в малых делах, и надолго, на всю жизнь.
Вот не зря все мужики на деревне говорят – «все бабы дуры» Ты им слово, а они тебе двадцать. Ты им про одно, а они себе уже нафантазировали другое.
– Вы у нас станете королевой разоблачений! – Иными словами, врагом общества номер один.
Мне жаль красивых людей. Как только человек обретает красоту, она тут же начинает ускользать, превращаясь в мимолетную иллюзию. Это должно быть нелегко: все время доказывать, что ты и сам чего-то стоишь, надеяться, что окружающие заглянут глубже и полюбят тебя самого, а не твое великолепное тело, сияющие глаза и густые шелковистые волосы.
То, о чём вы только мечтаете, и ничего для этого не делаете ― этого не будет. К этой цели нужно идти и что-то делать для её достижения.
...ничто не способно вселить в человеческое существо столько энергии, как свирепая жажда мести.
Мужчинам свойственно сердиться на женщину, когда что-то идет не так, как они задумали.
Многие борются с чужими врагами, а надо бы со своими. Свои обычно внутри нас.