- Я начинаю склоняться к мысли, что немая женщина - самая прекрасная на свете.
... есть еще настоящие гномы, и одного из них я сейчас вижу.
— Ну, и кто мне рискнет рассказать, что здесь произошло? — он стоит, сложив руки на груди, и с высоты своего роста смотрит на стоящих перед ним пятерых демонов, имеющих вид человеческих мальчишек и старательно притворяющихся невинными агнцами.
— Охрану?! — изумилась я. — И как же это будет выглядеть?! Я иду, а за мной везде таскается пара усатых дядек в форме? Вот уж не надо мне такого счастья!
— Надо — не надо, если сочтём нужным, тебя и не спросим, — отрезал мэтр. — Извини, Сина, но капризы сейчас неуместны. Ты девушка умная и рассудительная, разве не так? И понимаешь, что это вынужденная мера. Слухи о новой графине Северин разлетятся быстро. Кто знает, что принесёт тебе такая слава…
— В любом случае — ничего хорошего, — вздохнула я. — Я не привыкла к публичности, всегда жила спокойно и тихо… Неужели этому пришёл конец?
— За всё надо платить. Ничего, ты справишься, уж я‑то знаю. Неужто дворянский титул для тебя хуже проклятья?
— Будем надеяться, что нет…
Наверное, я здорово напоминала вытащенную из воды рыбу. Это если политкорректно. А если по правде, то овцу, отбившуюся от стада. Я тупо смотрела на Иоганна, вытаращив глаза, открыв рот, как раз вдохнув и не выдохнув воздух. Мысли метались в голове, как тараканы ночью по кухне, когда там внезапно зажгли свет. Причем ни одна не задерживалась, и не обретала конкретной формы. Так, междометия какие- то.
Я всегда под новогодний бой курантов загадываю желания. Они, правда, никогда не сбываются, но это же мелочи, ведь так? Важен сам процесс ожидания чуда!
Жизнь, власть и секс - вот эволюционные доминанты, вокруг которых крутится наше с вами существование
потери нужно проживать и двигаться дальше, иначе они тебя погубят. Если слишком долго подавлять горе, оно никогда не уйдет.
Люди приходят в нашу жизнь, чтобы нас чему-то научить. И уходят из нее, не спрашивая ни о наших желаниях, ни нашего разрешения. Значит, их настало время отпустить. У них свой путь. У нас - свой.
— Он останется, Минерва, потому что ему нужно понять, — прервал ее Дамблдор. — Понимание — это первый шаг к тому чтобы принять случившееся, и только после этого он сможет прийти в себя. Ему нужно знать, кто и зачем вовлек его в тяжелейшие испытания сегодняшней ночи.
жизнь - такая штука. Лучше жалеть о том, что помог, а не о том, что прошел мимо.
Может, ты и поможешь лишний раз сволочи. Но сам-то останешься человеком. Разве нет?
– Вот повезло-то! Столько лет ухлестывать за этой женщиной и вдруг узнать, что она аристократка!
Так вот как происходит успешная интеграция в общество. Неужели все действительно так просто? Нанести на губы немного помады, сходить к парикмахеру и купить новую одежду? Кому-то обязательно нужно написать об этом книгу или хотя бы краткую методичку и распространить эту информацию.
Все же в том, чтобы быть плохой есть особая прелесть. Не надо затыкать себя и делать вид, что не замечаешь многие вещи. Можно просто себя отпустить.
Птица обломинго уже шуршит крыльями, несется с реактивной скоростью, лишь бы клюнуть самонадеянного барана в темечко.
Чужое мнение важно тогда, когда нет своего, даже если это касается самого себя.
За спиной у демона появились крылья, а глаза загорелись. Видимо, он на самом деле надеялся, что это впечатлит кого-то, хотя уже даже рабы давно перестали удивляться, глядя на этих выпендрежников.
– Она помогла мне увидеть смысл. Помогла понять, что подчинение – вам, командиру, ей – не должно быть слепым. Что повиновение, любое действие, любой поступок должен быть осмысленным и исходить из сердца. Это тяжело, потому что начинаешь осознавать: ради достижения благой цели приходится кем-то или чем-то жертвовать.
— Кажется, вы рыдаете о том, чего не может случиться в будущем.... Рыдайте, моя принцесса. Рыдайте. Иногда будущее достойно того, чтобы его оплакали.
- Знаю, - сказала я, - я молодое, здоровое и безмозглое существо, веселое и глупое.
— А подслушивать нехорошо, — укоризненно проговорил Дорей.
— Да вы что! — я оскалилась. — Вот мне прямо сейчас так стыдно. Пойду маменьке покаюсь!
— Право, не знаю… Мне, служителю церкви, подвергаться воздействию чар… А, ладно, зароним семя надежды, что Бог не выдаст, свинья не съест.
Мороженое оказалось совершенно невкусным. Приторно-сладкое, с тягучим, липким наполнителем. Противный, какой-то синтетический привкус. Оно ничуть не напоминало тот белый восхитительный пломбир, что делали в монастырской столовой по праздникам и воскресеньям. С трудом проглотив противный комок, Лина разочарованно посмотрела на яркую упаковку и без сожаления отправила едва тронутую порцию в урну. По-новому взглянув на восхитительный калейдоскоп множества удивительных, красочных товаров, она почувствовала немалую обиду. Этот мир легко смог ее обмануть простой яркой бумажкой.
Как известно, хорошая сделка – когда обе стороны уверены, что им удалось обмануть друг друга. Если одна из сторон вводит в заблуждение, а противоположная принимает сказанное за чистую монету – это развод. Если один выставляет неприемлемые условия, а второй на них соглашается, зная всю подоплеку, то тут уже попахивает идиотизмом.
Когда вокруг война, грязь, когда боль и злоба, жестокость и ненависть, очень нужно, чтобы кто-то тебя ждал. Чтобы в жизни было нечто, кроме всего... вот этого. Страшного. Чтобы помнить о счастье и оставаться человеком.