– Ну а как же… – Он провёл большим пальцем по кончикам ее коротких, выкрашенных вишнёвым лаком ногтей. – Как же это – в порыве страсти расцарапать мужчине спину?
– Если очень хочешь ходить поцарапанным – заведи себе кота, – сладко улыбнулась Варя, мысленно встряхивая себя, чтобы избавиться от магии прикосновения его больших ладоней. – Да и вообще, сейчас такие мужики пошли – какой порыв страсти? Не заснуть бы во время секса. Ни малейшего желания спину расцарапать. В лучшем случае – рот зашить.
Почему-то вспомнилась бабушка, вечно меня одергивавшая.
– Не чертыхайся! – строго говорила она. – Муж чёртом будет!
… к моменту, как мы добрались до детского сада, я почти успела стать чайлдфри.
Я был в отключке, когда мне сообщили о смерти моей матери, — говорю и делаю шаг ближе, касаясь её своим телом, чувствуя это невыносимо желанное тепло. — Я поступил… как подонок, да, потому что не ожидал… что такое может со мной случиться, — изогнул брови.
Как всегда, когда приходится сталкиваться с противником, который заведомо сильнее тебя - бороться. Абстрагироваться от ситуации, от женского страха перед толпой опасных мужиков. Это игра, значит, я смогу победить. Я никогда на проигрываю. Ведьминский бонус.
Когда я слышала, как мужчин обвиняют в сексизме, всегда вспоминала о том, что если женщин оценивают как сексуальный объект, то мужчин — как средство достижения материального благополучия.
Надо будет узнать потом, что она любит, чем её можно иногда радовать. Как говорится, чем чаще женщину мы любим, тем больше надо ей платить. Житейская мудрость.
— Ты просто козёл, других слов я подобрать не могу!
Кирилла перетрусило. Слова удивили, голова пошла кругом:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу многое сказать! Говорила бы и говорила, но я приличная девушка, матом не ругаюсь.
Сейчас я понимаю, что в шумном многоголосии всевозможных экспертных мнений есть только один голос, который несет в себе истину. Твой собственный. Он негромкий, но спокойный и уверенный, идет откуда-то глубоко изнутри, и только он знает, что тебе надо делать, говорить, куда идти, с кем быть. А также, конечно, что есть, когда есть и в каких количествах.
До ведьмы наконец дошло, отчего у начальника белки глаз красные, координация ни к черту и явно неслабо болит голова. Сама такое испытывала не раз. Баба Беря утверждает, что болезнь зовется «птица Перепил».
И я вас умоляю – вы сами поосторожнее будьте, наверняка ведь тоже вниз полезете. Рэнди – он жилистый, а вы – женщина хрупкая, жантильная.
- Что за мятеж, мужик? Мы выполняем приказ первого министра. В этом монастыре проводились неслыханные махинации, пускались на ветер налоги, причитающиеся английской короне… - Это не монастырь, идиот. - Энтони даже голоса не повысил. - Это приют, и если вы всех перерезали, то в старости подохнете в канаве.
«Достаточно молчать о человеке, чтобы он исчез навсегда. Именно поэтому имело смысл вспоминать прошлое, говорить с людьми, говорить о людях. Слушать, как люди рассказывают о других людях. И даже разговаривать с мертвыми, если это необходимо»
Глянец – это искусство сочетать идеальное и возможное, роскошное и необходимое. Это переговоры на высшем уровне представителей многополярного модного мира. Компромисс всегда возможен. Не беспокойтесь, вашей индивидуальности ничто не угрожает. Просто каждый новый модный сезон – это компромисс с собой, вчерашней.
-Сдавайтесь! Народ победил.Кончилось царство богачей и обжор.Весь город в руках народа.Все толстяки в плену.
...В ходе беседы они просто взглянули друг на друга - и в душе Смоки как будто гром грянул. Его вдруг осенило понимание того, что произошло: не только он сам влюбился в Элис, причем с первого взгляда, но и Элис - тоже с первого взгляда - влюбилась в него, и два этих обстоятельства избавили его от безличности. Не загнали недуг внутрь...но устранили его напрочь. Вот в чем была суть нового чувства. Как будто Элис размешала Смоки с кукурузным крахмалом, и он начал загустевать...Сердце Смоки отчаянно забухало от страха и ликования, вся кровь бросилась в голову и застучала в ней от неистовой уверенности в неизбежном. Он поцеловал ее. Губы девушки шевельнулись в ответ, словно и она прониклась сознанием неминуемости происходившего; длинные руки обняли его за плечи, и зарывшись лицом в ее волосы, Смоки почувствовал себя так, будто в скромный кладезь его мудрости добавилось сокровище, не имеющее цены
– У белочки хвост пушистый… – Я видела белок, они облезлые. Еще злые – дерутся за орех. И капризные – им не все орехи нравятся. Еще они кусаются и лица у них неприятные, – отвечает дочь. – Морды, лица – у людей, – поправляю я. – Ну, значит, морды неприятные, как у людей.
Она была слишком привязана к учителю, благодарна ему за снисходительное отношение к Чарту, и чувство признательности удерживало ее от дурных поступков лучше любых бумажных договоров.
"И вот мы видим, что отрицательная сторона скрытности любой сильной эмоции в том, что ее очень сложно долго держать в секрете от любого другого сердца любого человеческого существа, и что одно из самых бесполезных дел в мире – пытаться брать на себя великодушные обязательства и предлагать людям нечто, совершенно противоположное тем чувствам, кои обуревают вас. Поэтому истинная мудрость гласит, что, если вы испытываете какое-то чувство, кое вы жаждете скрыть от всех, будьте в таком случае квиетистом и не говорите, не делайте ничего, что раскрыло бы вас. Ибо из всех неудачных способов этот – самый неудачный." (с)
"Лучше стареть, чем не жить"
На пути к цели вы неизбежно столкнетесь с проблемами. Чтобы добиться успеха, вы должны определять их и не мириться с ними. Проблемы можно сравнить с углем, который машинист подбрасывает в топку паровоза, сжигая трудности: изобретая решения и воплощая их в жизнь, мы продвигаемся вперед. Каждая проблема, с которой вы сталкиваетесь, – это возможность улучшить механизм в целом. Самое важное, что могут сделать люди и что они не любят больше всего, – выявлять проблемы и бороться с ними.
"Иметь под рукой столько официантов и не иметь права их гонять - такая же глупость, как вставить свечи в именинный торт и не позволить их зажечь".
Я заметила, как Дейзи задумчиво рассматривает веснушчатого полисмена, когда мы снова прошли мимо него по пути на математику. У нее снова было то самое выражение лица – как будто она что-то задумала. И я уже заподозрила, что она вот-вот попросит меня сделать что-то незаконное.
Проблема с умными в том, что они всегда думают, будто справились бы лучше, если бы им позволили руководить. Но интеллект – это не то же самое, что ви́дение или прозорливость.
Я не могу не отблагодарить, умру просто!
– Умрёшь ты скорее от любопытства, – вздохнул папа в трубку.
– Ну, ты сам виноват, назвал меня Любой. Надо было Надеждой назвать…
– Угу, тогда бы ты непременно Ленина себе нашла или сама бы слепила, – буркнул весело папа.