Проникнуть в искаженное сознание другого — значит обрести надежду, что дело не в нас одних.Не мы одни сломлены неудачами; не нас одних раздирают противоречия; не мы одни приходим в замешательство; не нас одних преследуют мрачные мысли и горькие сожаления; не нами одними порой овладевают худшие версии самих себя. Не мы одни испытываем страх. Волшебство историй — в их способности связывать сознания так, как не может даже любовь. История дарит нам надежду, что, быть может, мы всё же не так и одиноки в мрачной темнице нашего черепа.
Ваше отношение к детям — мирное или воинственное — это важнейший из всех факторов, которые мы будем рассматривать в рамках нашей работы. А еще именно этот фактор определит, сможете ли вы успешно командовать своей компанией и справиться с тем, что часть сотрудников недавно покинула «поле боя».
Сегодня мир финансов стал доминировать над всеми остальными сферами жизни, деньги стали «хозяином», а люди — даже не «слугами», а рабами этого «хозяина».
Говорят, все пилоты немного сумасшедшие. Сумасшедшие по-хорошему, именно так и никак более. Как еще объяснить тягу бескрылого существа к полету?
Да. Люди прекрасно умеют разрушать. Разрушать хорошее.
Мы всегда получаем то, что хотим. Но обычно не вовремя.
Зачем идти в разрез своему мироощущению? Для того, чтобы полностью заблудиться потеряв все свои указательные столбы и остальные знаки которыми можно было бы руководствоваться. Нужно прекратить это ужасное брожение среди теней и снова сосредоточиться и вернуться в свой мир.
Я знаю, что любовь – это тоже сила. Сила брать и давать. И рисковать, проявляя свою истинную сущность.
... - Чем могу быть полезен? - Наоборот, я - вам, - сказал Кронберг и помахал конвертом, на котором стоял штамп Берлинской полиции. - Чудеса, да и только! - Что вы имеете ввиду? Герта стала чемпионом Германии?
Тайны – это занятие для одиночек.
— Ох уж мне эти женщины! — вздохнул Кир, демонстративно закатив глаза. — Десять им лет, десять веков — один и тот же ветер в голове и настроение меняется по пять раз в минуту
Супружество – это тяжкий труд.
Были ли на свете времена, когда люди не страдали от скуки? А времена, когда у них были причины хотеть жить?
Однажды ты понимаешь, что все хорошее, что случалось с тобой в жизни, уже было. Остались лишь ежедневная рутина, серое дождливое небо да череда прекрасных воспоминаний, которыми ты будешь «обезболивать» свою реальность. И больше ничего. Ты упустил самое главное в жизни, так и не решившись на это.Будешь просыпаться в холодном поту, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение кошмара, вспоминать о детстве — как был маленьким и любопытным, ростом не больше метра, выискивал диковинные узоры на коврах, придумывал собственные миры, а потом...Потом идти на самую скучную работу в мире, вдыхать пыль офиса, мечтая о ярких красках и профессии художника. Но все это будет недосягаемо, и ты будешь метаться в агонии, понимая, что это — занавес, что всё кончено и жизнь близка к финалу.
Ожидая у стойки, пока подействует лекарство, я вдруг сообразил: вот в такие мгновения острой паники и муки как раз и удается пресловутый фокус со временем, позволяющий освободиться от иллюзии его линейности.Паника останавливает время: прошлое, настоящее и будущее существуют как одна необоримая сила. В этот миг странным образом хочется вернуться к линейности, чтобы броситься вперед — потому что «будущее» кажется тем единственным местом, куда можно убежать от невыносимой эмоциональной перегрузки. Но в такие моменты время неподвижно. А раз его течение прекратилось, то события, которые мы относим к прошлому или будущему, происходят синхронно. И это действительно ужасает. И поглощает тебя. Засыпает, как лавиной, всей массой единовременно происходящих событий.
Любовь - высокое чувство и, овладев непорочным женским сердцем, озаряет все, чего ни коснется.
Один – Флогистон, жаркая и летучая субстанция сердечной чувствительности; другой – Рационий, холодный и беспощадный флюид умопоклонства. Чей зов окажется сильнее, ведает один Зиждитель, то есть никто не ведает, ибо современною наукой установлено, что никакого Бога нет, а есть лишь Природа и слепой Фатум».
— Далеко Марген-то? — полюбопытствовал Балаж.
— К полудню там будем, — Реслав обернулся на Жугу. — Куда пойдем там сперва?
— На базар, — ответил тот.
— На базар? — опешил Балаж. — Это так ты хочешь Ганну искать?! Да что нам делать там, на базаре-то?!
— Смотреть. Слушать.
— А еще что?!
Жуга посмотрел ему в лицо, криво усмехнулся:
— Молчать.
— Ну, я первой готова признать, что нам нужно побольше науки — правильной науки, которая не отталкивается от определения аутизма как заболевания, или отклонения, или расстройства, или нехватки чего-то в организме. Но я — не ученый. Я — общественный деятель. И для меня, для той борьбы, в которой я участвую, каждый — либо аутист, либо нейротипик. И здесь не имеет никакого значения, сколько баллов вы набираете по какой-то шкале, которую придумали нейротипики. Вы же не станете использовать специальную шкалу, чтобы определить, гей ли вы, принадлежите ли вы к коренному населению, являетесь ли болельщиком «Бульдогов». В конечном счете выбор за вами. Вы сами решаете, кто вы. А диагнозы — это для болезней.
То, что нам не нужно, может быть даже очень нужно другому человеку. Еще как нужно. И то, что один не ценит, другой может взять себе. Отмыть, починить, почистить и любоваться всю жизнь на найденное сокровище. И жить в любви и согласии.
Типично русская эмоция: человек стремился на чужбину, достремился до этой чужбины и сидит среди нее, как на чужбине. Это совершенно русская история.
Незадолго до этого я купил модель человеческого скелета в натуральную величину. Я собирался подвесить скелет под потолком (не знаю почему, но он там до сих пор и висит и играет на скрипке), но сначала временно посадил в одно из кресел возле камина, вложив в его костлявые пальцы книгу «Бог как иллюзия» Ричарда Докинза. Вдруг из глубины магазина я услышал раскаты смеха. Вскоре появился Джефф и объявил: «Надеюсь, что, когда настанет мой час, меня найдут именно в таком виде».
Я думаю о том, что всегда в центре любого повествования интересного читателя находятся герои и их история. Вот так же построена Библия. Я имею в виду Ветхий Завет. Это рассказы о людях,рассказы о героях, о персонажах и мы следим за их судьбами, и все это складывается в какой-то один большой, огромный земной сюжет, земной божественный сюжет. Собственно, так и здесь. Книжка состоит из трёх частей: Жизнь, Закон, Движение. Когда Жизнь накапливается в каком-то количестве, начинает работать Закон и все приходит в Движение.
(из видео-интервью Юрию Кувалдину)
Особо сильным быть для этого не нужно. Главное, правильно удар направить.
-А как, интересно, пахнет джаз? -Он пахнет темнотой и табачным дымом.