- Я буду контролировать процесс, - заметила бабушка. – И комментировать! Все-таки у внучки первый раз! А одна она боится! По другому никак. Так что или так, или никак! Выбирай!
Обезглавленный противник быстро теряет волю к сопротивлению.
Есть граждане, и полиция должна защищать их интересы, здоровье, жизнь, права. А есть закон, защищать который должна прокуратура, которую сейчас полностью развалили, лишили всяких полномочий и превратили неизвестно во что. И есть, наконец, суд, самая главная инстанция, которая должна сочетать интересы соблюдения закона с интересами граждан. Ни один закон не может быть справедливым сам по себе, потому что он не в состоянии учесть конкретные обстоятельства конкретных людей. Закон и не должен быть справедливым, но справедливым должно быть его применение. Для этого и существует суд, который должен взвесить на одной чаше весов требования закона, а на другой – реальную жизнь и применить закон так, чтобы получилось справедливо. Рассудить, а не осудить – вот в чем разница. Не доказательства вины и невиновности на этих весах, как было принято считать всегда, а именно закон и живые люди. Вот тогда все будет правильно.
У каждого из нас есть право на дурное расположение духа, хотя мы, западные ветра, чаще жизнерадостны и на удивление оптимистичны.
Согласно драматическому принципу развитие личности вызывается стремлением, или желанием. Вселенная повествования сводится не к идее «мыслю, следовательно, существую», а к «хочу, следовательно, существую». Желание во всех его проявлениях — вот что заставляет Землю вращаться. Оно движет всеми мыслящими существами и задает их путь.
Сферический мужчина в вакууме только ел бы и спал. Он может всё, но не хочет ничего. Женщина наоборот, не может ничего, но хочет всего. Благодаря женщинам, мужчинам никогда не будет скучно. Их надо отвезти на пляж, пожалеть, прикрутить картину к стене, поймать попугая....
А чего я хочу? Хотела... Я всегда хотела быть кому-то нужной. Хоть немного. Прибивалась, куда могла, как бездомная шавка. И сейчас, чую, снова получу пинка.
Что касается собственного зуба, Сухейла сказала положить его под подушку и загадать желание.– Так мы поступаем в Амезру.– И я так полагаю, что все ваши мечты сбываются, – язвительно хмыкнула Минья.– Конечно же нет, глупышка! – возразила Сухейла. Она выросла не в эпоху оптимизма, но это не значит, что они жили без мечты.– Мечты не сбываются так просто. Они лишь мишень, которую ты рисуешь вокруг своих желаний. Но в цель нужно попасть самой.
Ах, пела она плохо, удручающе плохо, и за то время, что она пела, мое потрясение и мука успели смениться состраданием, а потом – насмешкой, и вскоре от этой влюбленности у меня и следа не осталось.
Не моя вина, если со мной случаются такие диковины, которых ещё не случалось ни с кем. Это потому, что я люблю путешествовать и вечно ищу приключений, а вы сидите дома и ничего не видите, кроме четырёх стен своей комнаты.
Прильнув к сильному плечу, обтянутому грубой домотканой материей. Ив выложил все, начиная со своих блужданий по лесу и кончая утешением и добротой, которые нашел у брата Кадфаэля и приора Леонарда в Бромфилде, рассказал о том, что случилось с сестрой Хиларией и об отчаянной погоне за бедным одержимым братом Элиасом…
— И я оставил его там, не думая… — Ив не стал повторять слова, сказанные братом Элиасом, когда они ночью лежали рядом в хижине. Этим он не мог поделиться даже со своим героем, которым восхищался. — Я за него боюсь, — сказал он со вздохом. — Но я оставил дверь открытой. Вы думаете, его найдут? Он выживет, поправится? Только бы его нашли вовремя!
— Его найдут во время, угодное Богу, а это всегда вовремя, — уверенно ответил Оливье. — Твой Бог печется о слабых разумом и заботится о том, чтобы потерявшиеся нашлись.
Ив сразу же заметил странный подбор слов.
— Мой Бог? — переспросил он, с любопытством взглянув на смуглое лицо, которое было так близко от его собственного.
— О, и мой также, хотя я пришел к христианству не сразу. Моя мать была мусульманкой из Сирии, а отец — крестоносец, прибывший из Англии и отплывший домой еще до моего рождения. Я принял его веру и, как только стал мужчиной, присоединился к рыцарям в Иерусалиме. Там я и поступил на службу к твоему дяде, а когда он вернулся сюда, я приехал вместе с ним. Я такой же христианин, как и ты, только я выбрал эту веру, а ты в ней родился. И я нутром чую, Ив, что ты найдешь брата Элиаса и здоровье его ничуть не пострадает из-за той холодной ночи, в которую вы ушли из монастыря.
Ключ к величию - осуществить то, чего вы прежде всего хотите в жизни, и быть источником вдохновения для самого себя.
Свидетельствую: такая расцветка облаков не выдумка пейзажистов. Художники вообще выдумывают меньше, чем кажется. Я это впервые обнаружил много лет назад, когда забрел в разоренную древнюю церковь под Кутаиси и выглянул в узкое окно с арочным сводом – и мне открылся вид по всем трем измерениям вроде бы превосходящий возможности человеческого зрения – как на ренессансных полотнах. И даже нарочитые цвета Рериха я встречал на Восточном Памире.
Говорят, в деревне вырастают два типа людей. Те, кто остается, и те, кто уезжает.
Он продолжал говорить, давал технические подробности до последней детали, что было больше, чем требовалось, даже полезно, но я понимала, что ему необходимо использовать меня, потому что эта машина взбудоражила его, а кроме меня в комнате никого не было. Конечно, он не ждал, что я все это запомню, как я не ждала, что он запомнит «Братьев Карамазовых», «Тристрама Шенди», «Ярмарку тщеславия» или «Мадам Бовари» только потому, что когда-то я в возбужденном состоянии рассказывала ему о них. Хотя наши отношения были наверными, неправильными отношениями, отношениями типа «пойдем куда-нибудь», каждому позволялось в возвышенные моменты выговориться до конца, а другой пусть предпринимает усилия, чтобы хотя бы частично понять, что ему говорят.
Учение было похоже на строительство собора. Здание необходимо возводить в определенном порядке. У Франциско был генеральный план. В этом я никогда не сомневалась. Многое нужно было заучивать наизусть. Учить как можно больше, потому что, даже если у тебя отнимут все и будут держать в плену где-нибудь в горах, у тебя останется тайное знание, то, что будешь знать только ты. Знание всегда защитит от разрушения. Он говорил, что умным быть важнее, чем красивым.
Есть истина писанных на заказ книг - и прочие истины.
Вот, в чём проблема мертвецов - они все ищут того, кто их выслушает. Каждый призрак, с которым я сталкивалась, имел в запасе историю и жаждал ею поделиться.
— Бессвязиц не бывает, бывают нераскрытые закономерности, —
Человек не может долго жить без социума, и заботиться о ком-то заложено в нормальном человеке на генетическом уровне.
– Слушаю. – Трубка была тёплой.
– Вера? Подумай, очень хорошо подумай, кому ты решилась довериться.
Девушка молчала.
– Он использует тебя, а потом бросит. Ты слышишь?
– Да.
Вера подумала, что всё на самом деле наоборот – это она использует Пак Мин Джуна, утаивая от него жизненно важную информацию.
– Ты обещаешь подумать?
– Да.
Она же всё равно только и делает, что думает.
– Не позволяй ему себя трогать.
– Что? – Вере показалось, что она ослышалась. – Я не понимаю…
– Касания – рукопожатие, поцелуи – всё что угодно. Избегай этого. Твой защитник владеет очень редкой магией – подчинением через прикосновение.
У Веры закружилась голова.
На то она и личная жизнь, чтобы касаться одной конкретной личности. А не всех окружающих.
— Ты будешь отлучен от церкви – дома Божьего! — Моя церковь всегда будет со мной. Моя церковь – это я сам.
Полковник Крепс переслал мне отчет майора Вебера о твоей практике. За вашу спасательную операцию он представил тебя к Железному Кресту. Мы, немцы, предпочитаем представлять достойных солдат именно к этой награде
— Закат уже начался, да? — как же я хотела услышать отрицательный ответ….
— Да, — мрачно подтвердил Реф. — Но это не твоя забота, договорились?
— Ну, сколько же можно! — сорвалась я. — Пойми ты, наконец, что невозможно всегда решать все проблемы мира в одиночестве! Пусть так было раньше, но теперь же ты не один…. — мне дико захотелось разреветься. Не удержавшись, даже всхлипнула.
Реф порывисто меня обнял, прошептал:
— Кира, в том и дело, что я не один. Что есть те, ради кого я хочу сохранить этот мир. Те, кого я хочу сберечь, — чуть отстранившись, приподнял за подбородок моё лицо. — Прошу, просто поверь мне. Я всё исправлю.