Под вой метели, под пение вьюги, на снежном покрывале этот поцелуй вдыхал в меня жизнь. И я схватилась за нее, жадно ловя чужие губы, из которых сочился холод. Одна моя рука вцепилась в чужую руку, сжала ее изо всех сил, а я подалась вперед, сама раздвигая чужие губы, словно выпрашивая еще капельку жизни.
Видимо, я все-таки переоценила свои силы, поэтому силы изменили мне.
Вежливость? Ах, о чем вы? Вежливость — удел людей, не испытывающих лишений. Вежливость погубила больше людей, чем все войны вместе взятые.
— Привет, Малыш.
— Миша… — расстроено. — Я пыталась запечь гуся.
— Он ущипнул тебя и сбежал?
— Ну Миш! Он уже практически сгорел снаружи, а внутри все еще сырой.
— А я то думаю, за что бы тебя сегодня выпороть!..
Хихикает…
— Вытащи его. Я его расчленю и дожарим.
— Но я же хотела красиво!.. — вздыхает.
— Подашь топлес, я буду в эстетическом экстазе!
Жена для любимого мужа лучший адвокат: сама же его и обвинит, и оправдает, и простит… ну, или посадит.
…Выпороть ремнем за проступок можно лишь единожды, по горячим следам. А промывать мозги и напоминать о проступке можно много раз.
– Из-за твоего нетерпения, – упрекнула я супруга, – титул первой ученицы достанется вампирше. – Ну и что? – Его хотела я. – Зачем? – Чтоб удачно выйти замуж. – Сейчас ты замужем неудачно?
— Нету больше царевичей! Нету… всех роздали!
— Совсем всех? — уточнила неизвестная девица.
— Совсем, — отозвался Антошка и, глянувши на растянувшегося поверх исписанных листов Каприза, добавил. — Котики вот осталися!
А что? Котики — чай, царевичей не хуже будут.
Свея даже самую малость жаль было.
Живой же человек. А тут богиня… или там воплощение. Кто их разберет-то? Но главное, с обычною бабой, ежели чего, и поспорить можно. А с богинею как?
Антошка тихо порадовался, что его-то Аленка сиротою осталась. А то мало ли… от тещи всякое подлости ожидать можно. С неё станется и жрицею оказаться.
Прежде-то Баська с Маланькою за холопами приглядывали, но ныне негоже то царевым-то невестам — от радость-то великая, Фрол-то Матвеевич, как прознал, три дня лежьмя лежал да сердце мацал, а после встал и еще три дня пил беспробудно на пару со сродственником своим. Хорошо хоть без безобразий пришлось.
У меня все натуральное, а что не натуральное, то почти естественное.
— Я сейчас одного темного тихо благословлю… — пообещала зловеще. — А если не достанет слово, откат получишь скалкой!
Мне протянули лепешку, в которую были завернуты рубленная копченая курица и квашеная капуста. И все это приправлено самым лучшим в мире соусом — голодом.
А я, вновь уплывая в грезы, поняла простую истину: диван и подушечки — те еще гады. Им человека завалить — раз плюнуть.
Предпочитаю быть живым параноиком, а не мертвым идиотом.
...Чувство юмора объединяет людей гораздо лучше, чем политические взгляды или раса.
Кто к ведьме со злом пришёл, тот по всем растопыренным чакрам и отхватит.
«Помаши ручкой своей сказке», – гаденько захихикал внутренний голос.
Мы, женщины, порой придумываем себе какие-то сказки, и считаем, что весь мир должен соответствовать нашим фантазиям.
Если тебе кажется, что всё плохо, начинай заниматься рутинными делами.
Я всегда жила, в основном, по ночам, спала до обеда, работала до полуночи, а то и до рассвета, а сейчас вынужденно распорядок дня поменялся. Хотя жаворонком я себя по-прежнему не ощущала, совой здесь быть невозможно, в общем я теперь, видимо, дятел.
Вышла, в чём была. Розовые бархатные штанишки до колен, по низу с рюшечками кружевными, белая рубашка с кружевами, белая бандана в розовую клеточку с кокетливым узелком над ухом, белые тапочки с попмонами. Вся порезанная и побритая. Я на себя в зеркало посмотрела, так у самой глаза были, как у глубоководной рыбы. Сочетание одежды с внешностью… Ну… Валуева одеть в наряды Бориса Моисеева. Ничего так прикид. Бодрит.
Народ такой доверчивый, что даже посади на престол шута, люди будут глотать его вранье.
Лишь бы была уверенность в завтрашнем дне.
Сегодня определенно был неудачный день для общения с женщинами. Даже мама, и та вошла в режим бензопилы “Дружба”.