– Нам нужна хоть какая-то поддержка, – после небольшой паузы сказал я. – Думаю, мы сможем её найти без всякой потери времени. Вельхеор вполне подойдет.
– Вельхеор? – переспросил Даркин. – Да он же полный псих! Без него будет гораздо безопаснее!
Заметив выражение моего лица, он быстро обернулся и столкнулся нос к носу с Вельхеором. Вампир усмехнулся своей фирменной улыбкой, растянувшейся от уха до уха, и наклонил голову набок, ожидая продолжения.
– …говорят все вокруг, а я говорю: «Не-е-ет, вы неправы», – торопливо продолжил Даркин. – Ой, привет, Вельхеор.
я нуждаюсь в том, чтобы кого-то любить. Служить людям — это мое призвание. Но почему я забываю о себе. Кто будет любить меня?
А что, муж у меня, хоть и тощий, но теплый. Что еще осенью надо?
Потому что у каждого судьба своя, и пусть не угадаешь, чем это завершится, все равно смело иди вперед. Судьба возьмет за руку и приведет куда надо.
Ты сам это поймешь, когда окажешься там, где тебя ждут.
Его услуги стоят очень недешево, но, как однажды сказал Данте: «Невозможно поймать золотую форель на приманку из перьев из жопы петуха».
Подумаешь, баба! Ну, не повезло ей так родиться! Зато человек она хороший и правильный
...«иметь шанс» и «воспользоваться шансом» – не одно и то же.
Что такое глупость? Какого человека вообще можно назвать глупым? Лично я старался придерживаться мнения, что абсолютно глупых людей не существует. По крайней мере, пытался. Есть степень квалификации. Её уровень. В знаниях. В профессии. В какой-то деятельности. И у каждого человека он свой...
Человек может что-то знать. А может и не знать. Другой вопрос — делает он это специально или нет.
… я уже не молод, а вы уже не богаты… Поэтому… Я долго решался на этот отчаянный скоропалительный шаг…
Дом, в котором… Том 2. Шакалиный восьмидневник - Петросян Мариам Сергеевна "Из дома – в дом, из ангела – в дебилы,"
Он безнадежно пытался выманить из Москвы Шехтеля, осыпая его упреками: "Жилье в городе летом - это хуже педерастии и безнравственнее мужеложества".
..Земной срок человека - лишь короткая охота в поисках укрытия от дождя..
- Погоди секунду! У меня столько разных дел. Сейчас, сейчас у меня в голове появится папка с делом Каорна. Так! Вот и она! Каорн, замок Малаки, Нижняя Сена. Два Рубенса, один Ватто и несколько мелочей!
Страх - слишком человеческое качество (Филипп Зерданский)
Щедрый подарок, – покачал я головой и поклонился ибн Кемалю. – Слишком щедрый. – Каждый должен получать за свои поступки столько, сколько заслужил, – не согласился со мной ассасин. – А меру награды определяет тот, кто ее выдает.
Если он попытается произнести речь, генерал Дарра подаст знак и оркестр начнет играть, чтобы заглушить его слова. – Интересно, какие же мелодии нужно играть, чтобы заглушить человека? – задумчиво говорит Мерсье. – Может, морскую песенку, министр? – предполагает Буадефр. – Неплохо, – рассудительно говорит Мерсье...
Скоро совсем не останется мест, где мы сможем чувствовать себя в безопасности.
Звучит странно, но я бы практически каждому человеку посоветовала лечь в психиатрическую клинику хотя бы на 10 дней. Без лекарств и процедур, просто окунуться в эту атмосферу. Не для того, чтобы насмотреться ужасов, а чтобы научиться терпению и пониманию.
Не ты первый, не ты последний.
Дармовая выпивка и укрытие от непогоды – такие дары, к которым не стоит придираться.
Маркс сказал, нет такого преступления, на которое не пойдет капитал ради трехсот процентов прибыли. Завистливый и ехидный содержанец был этот Маркс. Никто сегодня не пойдет на преступление ради трехсот процентов. Какой смысл, если потом конфискуют все четыреста – опричники только повода ждут.
Мне уютно от ощущения, что мир медленно умирает.
Тебя из тьмы вывели на свет не тем путем, что был тебе уготован. Вырвали из родной земли с корнем, так что обратно ты уже не вернешься. Твоя история началась с ошибки.
С каждым годом эндорфинов в крови все меньше, ворчунов все больше. «Ворчун» – это такой гормон старости. Он белит сединой, копает траншеи морщин и выкорчевывает эндорфины.
Все нарциссисты одержимы собой, но злокачественные нарциссисты находятся на самой вершине шкалы. У них патологическая самовлюбленность — даже чувство собственного величия, — и это требует внимания и восхищения. Они уверены в своей исключительности и хотят, чтобы другие это тоже признавали. Но главное — они еще и садисты, лишенные всякой совести. Они не обязательно получают удовлетворение, причиняя боль, но наслаждаются ощущением власти, которую это им дает. И они совершенно равнодушны к любым мучениям, которые они причиняют жертве.