Я понятия не имела, куда приведут нас эти отношения, зато одно знала наверняка… Это был лучший Новый год в моей жизни.
- Не всему можно верить, даже если это написано на бумаге, а тем более повторять.
Ваша проблема не в том, что вы обуза, а в том, что вы все время атакуете сами себя, твердя, что не должны быть такой. Истина в том, что все мы иногда бываем обузой. Это просто часть человеческой натуры.
Как можно быть влюбленной в того, кто тебя порой жутко раздражает?
Когда у тебя есть все, рано или поздно, это «все» становится пресным, а темная душа все больше требует «хлеба и зрелищ».
Когда человек в отчаянии, ему нужно на кого-то опереться, почерпнуть надежду. Да, люди так устроены, что ищут себе высшую силу для поддержки. Если нет веры в Бога, они готовы поверить в силу неба, деревьев и трав, в духов и чары. Человек может сколько угодно надеяться на себя, но в трудный момент ищет помощи в каком-то чуде.
Я еще раз убедилась: намеки – не мужской конек. Только прямой текст. Не больше трех слов в предложении. Который для достоверности результата стоит повторить несколько раз.
Повторение ошибок молодости вовсе не гарантирует ее возвращения.
Все-таки не понять мне женской тяги к безраздельной мужской власти. Это ж так можно всю жизнь за плинтусом просидеть без права вставить слово.
Безнадёжность — это твоя природа. В безнадёжности больше нет «я». Смирение — это освобождение. Ты смиряешься, познав, что идея, что ты можешь достичь себя, — это всего лишь идея. Что то, что ты есть, никогда не может достичь себя, потому что оно себя никогда не теряло. Ты можешь вновь отыскать только то, что удалено от тебя. Но это без остатка здесь. Вопрос «Кто я?» — намёк на эту тайну. Намёк на то, что, по-видимому, ты уже полностью есть то, что ты есть.
Впрочем, кому-то вполне достаточно яблока на краю стола, а кому-то — сказать: «от кого пришло, к тому и ушло», и уйти, не оглядываясь, чтоб невзначай не зацепило, вдруг порча, тьфу-тьфу-тьфу, свят-свят-свят.
весело рассмеялась Элен, вспомнив, что по законам жанра ей, как и всякой порядочной попаданке, вообще-то полагается принц. Возможно даже на белом коне. Хотя если подумать, то ну его на фиг. Хватит и графа, главное, чтоб человек хороший был.
Все одинаковое и ненастоящее – грудь силиконовая, волосы нарощенные, в губах тоже какая-то хрень, чтобы рот «рабочим» казался, ресницы накладные, ногти акриловые. Короче, жесть. Страшно, что во время секса что-нибудь отвалится.
Тогда Ира и усвоила свой первый урок. Можно быть маленькой, можно быть слабой. Но за себя всегда надо драться. И делать это лучше до того, как загонят в угол.
Брак - штука, в которую трудно вступить, но из которой легко выйти.
— А говорят, ведь юмор — он полезный. Шутка, мол, жизнь продлевает…
— Не всем, — перебил барон. — Тем, кто смеется, тем продлевает, а тому, кто острит, — укорачивает.
для счастья нужно всего лишь добавить перчинку в семейный котелок.
— Объяснись. — Сейчас, только шнурки поглажу! — брякнула, не подумав. — Утюг одолжить? — ехидно предложила княжна. Ух, встретились две стервы! Быть все-таки сегодня кому-то покусанным.
Редкие сволочи встречаются особенно часто.
Ожидания никогда не оправдываются, но в плане мужиков лучше не показывать своего разочарования и стабильно демонстрировать неземной восторг.
Судя по всему, их тщательно отбирали и подбирали друг к другу, чтобы вот такие опасные, сильные, слишком своевольные личности могли работать вместе. Такие разные и, между тем, столь похожие. Да наши женщины передрались бы между собой, выясняя, кому достанется каждый из них. От этой мысли у меня непроизвольно родился собственнический инстинкт и последовавшие за ним недовольный рык и крепко сжатые на куртке Глеба кулаки. Моё!
— Как говорит моя пятая жена, в нас тонкости, как во вьючной улитке.
— А сколько у тебя было жен? — заинтересовалась Шу. Натан фыркнул.
— Почему было? Есть. Шесть, в разных городах на тракте.
— Сильные женщины не нравятся только слабым мужчинам, потому что те чувствуют себя на их фоне ещё более жалкими.
Да и что такое предательство, когда в игру вступает политика?
На мой резонный вопрос, что если родится девочка, муженек, слегка позеленев, начал что-то лепетать о том, что когда ей стукнет тринадцать, он расставит вокруг дома капканы.