Дети могут даже чайник без огня довести до кипения.
Родителей любят независимо от того, хорошие они или плохие. Дети могут даже не подозревать, что любят маму с папой, могут даже ненавидеть их, но к ненависти будет всегда подмешана хоть капля любви.
«Война сделала для меня только одно — научила смотреть на жизнь как на комедию. Смеяться над ней — только это и остается»
теперь я понимал, что общая беда связывает людей не менее крепко, чем моменты счастья.
Вообще, когда читаешь лекции по психоанализу, вся жизнь видится в другом свете, — кивнула Бунталина. — Понимаешь, что добра и зла не существует, а происходящее вокруг на самом деле является чем-то другим, не тем, чем казалось ранее…
Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать.
Смысл в том, чтобы открыть ментальный трубопровод для идей.
Без сожаленья, без участья Смотреть на землю станешь ты, Где нет ни истинного счастья, Ни долговечной красоты; Где преступленья лишь да казни; Где страсти мелкой только жить; Где не умеют без боязни Ни ненавидеть, ни любить.
Ученые, совершающие открытия, неизбежно оставляют следы. Открытие - всегда насилие над природой. Всегда!
... я понял, что деньги — это не понты, а возможность защищать своих. Возможность сделать так, чтобы мать не плакала, а любимая женщина ничего не боялась и не считала копейки.
— Я чувствую себя ребенком, которого взрослые взяли с собой на праздник, — улыбнулся Хумилис. — И право же, меня ждет настоящий праздник — встреча со своим детством. Жизнь, Фиделис, — это замкнутый круг. Появившись на свет, мы рвемся вперед, покидаем своих близких и родные края, стремимся увидеть новые земли и завести новых друзей, но в какой-то момент нас начинает тянуть назад — туда, откуда мы начали свой путь. И мы возвращаемся к истокам, потому что идти дальше некуда, — круг замкнулся. Мы исполнили предначертанное и должны расстаться с этим миром. И не стоит печалиться, ибо так замыслил Творец, к нашему же благу. — Хумилис попытался приподняться, чтобы посмотреть вперед, и Фиделис поддержал его. — Глядите, — воскликнул больной, — вон за теми дверями лежит мой манор, мы приехали!
Мы не могли бы существовать, если бы не умели превращать кошмары в подобие райских видений.
- Ну, чего же ты так долго? Я уже все кости заморозила, - проворчала старушка.
Макаровна медленно развернулась и посмотрела на яркое весеннее солнце.
- Не знаю, что ты здесь заморозила, но до костей у тебя еще три шубы.
Все люди иногда совершают плохие поступки. Но плохими людьми они от этого не становятся.
Я не хотел вас обидеть, случайно просто повезло.
Оступиться страшно, но страшнее жалеть о шансах, которых ты страстно желал, но из-за неопытности и слабости упустил. Мы хотим, чтобы было просто, а сами все усложняем. Хотим знать наперед, как лучше, но боимся даже попытаться сделать шаг.
…если вы хотите тепла, достаточно просто попасть под горячую руку
Слабые люди всегда выгораживают себя и обвиняют в своих неудачах других. И только сильные способны взять на себя ответственность.
Советский народ во имя священного дела коммунизма не только умеет, но и любит воевать.
Крохотное «нет» может вызывать огромные перемены. Или, наоборот, может предотвратить их.
Я явно не справляюсь. Устаю и хочу спать, и есть хочу, и пить, и сама хочу сбегать в туалет и выйти на улицу. И еще я все люблю быстро, а работа сиделки не терпит суеты, и продумывать надо заранее, как в шахматах, каждый шаг, я не умею так, видимо… И еще это благороднейшая работа, для самых трепетных и для самых сильных людей.
Ничто написанное не в силах сравниться по достоверности с фото. Несчастье языка, а возможно и присущее ему сладострастие, связано с тем, что он неспособен проверить собственную аутентичность. Ноэмой языка и является, вероятно, это бессилие или, выражаясь более определенно: язык по природе своей основан на вымысле, для того, чтобы сделать его невымышленным, требуется огромное количество предосторожностей; в свидетели призывают логику, а в ее отсутствие — клятву, данную под присягой.
лучше поздно, чем никогда
Богатая девушка просто права не имеет быть такой красавицей.
— Сядьте! — неожиданно резко скомандовал магистр.
Я села.
— На стул, адептка!
Ойкнув, поднялась с пола, с трудом опустилась обратно на стул, испуганно глядя на взбешенного лорда.