Детей интересует вопрос: откуда всё берётся? Взрослых — куда всё девается?
В русском шансоне, безусловно, есть талантливые люди и хорошие песни. Их нельзя не заметить. Но народ выбирает не всегда хорошую музыку. Он главный музыкальный критик, а за такой выбор его нельзя упрекать. Дайте народу что-нибудь другое, новое искусство. Так ведь нет – не дают.
Вилли Токарев
Мою надію завжди підтримують слова невідомого автора: "Я вірю, що сонце є, навіть якщо воно не світить. Я вірю в любов, навіть якщо не відчуваю її. Я вірю в Бога, навіть якщо Він мовчить".
С женщинами сложно во всех мирах — эту истину черт усвоил прочно...
Боже. Ненавижу это ощущение, когда не знаешь, чему можно верить, а чему нет, когда не знаешь, что правда, а что ложь.
Итак, человек – все еще пленник своей планеты. И планета его теперь гораздо лучше, но и гораздо меньше, чем была сто лет назад.
Официально заявляю, что подобные разговоры с человеком, пережившим резкое пробуждение, следует приравнять к жестоким преступлениям.
Большая радость складывается из малых удовольствий.
"– Начнем с того, что кости могут больше рассказать о жизни жертвы, чем о том, что с нею стало в могиле. Благодаря им мы можем определить, сколько лет ей было в момент смерти, чем она болела, какие у нее были травмы, какого она была роста и веса и были ли у нее какие-нибудь физические недостатки".
<...> ее жилище было бедным, поистине бедным, зато опрятность заменяла в нем роскошь, и даже если бы в нем не было ничего, кроме приветливого огня в вычищенном камине, оно показалось бы мне притягательнее дворца.
Краем глаза я огляделась.
Нормальные люди выбирают пару по интересам или гороскопам. Скучные идиоты. Выбирать нужно по совместимости психических расстройств. Если вы оба одинаково поехавшие — тогда и жизнь становится ярче. Вот о чем я думаю, глядя в синеву её глаз.
— Совсем не похоже, да? — процедил Давид, оборачиваясь к ней, от него несло спиртом.
— На что не похоже?
— На всех этих Ганнибалов Лекторов из фильмов. В кино все гладенько. А тут одно бешенство, слов нет, чтобы описать это смакование страдания, садизма. Лишить жизни ради оргазма, разрывать плоть, чтобы мастурбировать ею, разбивать черепа и возбуждаться, когда бьет кровь. Вот их реальность! А людям это нравится, они разговаривают об этом, сидя себе спокойненько дома в тепле. Некоторые ими даже восхищаются, представляете? Вот что им надо показывать! Смерть не такая, как они себе представляют, черт возьми! Она такая же красная и кровавая, как бедра этих несчастных женщин!
– Что думаешь про Яра и Сильви? Странно, но про наши роли мы никогда не говорили. Зато Рин навел меня на интересную мысль: если представить, что все что происходит между мной и де Мортеном - всего лишь игра, возможно, у меня получится это вынести. Не сойти с ума от влечения, от издевок и пренебрежения, не наброситься на него и продержаться до того, как сцапают мерзавца. Эта мысль настолько мной завладела, что я на какое-то время потерялась в собственном сознании. Не реальность, игра. Всего лишь роль. Просто... такая пикантная. Ну так мне не привыкать, правда? – Луиза? – Сильви – слабохарактерная дура. – Вот как? – Он отстранился, с интересом заглянул мне в лицо. – Что бы ты сделала на ее месте? – Дала бы муженьку от ворот поворот. Она аристократка, могла развестись. – Не развелась, потому что полюбила. – Ну я и говорю – слабохарактерная дура. От такой любви одни проблемы.
Все, что меня не убило, сильно об этом пожалеет, потому что теперь пришла моя очередь.
Где-то виденное или запомненное путешествие это представлялось ей как бесконечный солнечный день, сквозь который летит стремительный чистый поезд, и колеса стучат, и душа поет, и белые шторы полощутся на свежем ветру. Трепещет белый шарф, и добрые и красивые люди держатся за блестящие поручни, смеются и разговаривают, предвкушая радостные встречи и важные события. За окном меняется пейзаж, прекрасный сменяется еще более прекрасным, и березовая роща, взбежавшая на косогор, сменяется пасторальной деревушкой с золотистой маковкой церковного купола, с теленком, который пасется на лугу, с ватагой мальчишек, которые гонят на велосипедах, гонят, гонят, а потом остаются позади и машут руками вслед поезду.
Еще ей представлялся рубиновый чай в чистых стаканах, вкусное звяканье ложек, приятный разговор, льняная салфетка, уютная ночь на чистых простынях, а поезд все летит и летит, и конечно же, к счастью.
— Дурак, — выпаливаю я.
— Здесь есть один. Ток женского рода…
И зачем трудоголикам вообще жениться? Какая разница, где ему ночевать - дома или в офисе? Чтобы в редкое свободное время делать законных детей? А потом оскорбляться, что затосковавшая жена заводит себе любовника?
«За всё надо платить, – пришла в сознание трезвая мысль. – Хотел войти в высшее общество с голым задом и ничем не поступиться? Не вышло… Но даже хорошо, что этот разговор состоялся до свадьбы. Теперь ясно, какое место мне отвели в их жизни»
Мы—две при тянувшиеся противоположности. Она— контрастная гуашь, плотная текстура и яркие цвета. Я— воздушная акварель, с тонкими переходами и прозрачная.
Каждый день несет в себе частицу вечности.
...на стороне заговорщика – страх, подозрение, боязнь расплаты; на стороне государя – величие власти, друзья и вся мощь государства; так что если к этому присоединяется народное благоволение, то едва ли кто-нибудь осмелится составить заговор.
— Я думал, что только мне досталась пара, которая отказывается ею быть. Винил себя, обстоятельства, но Ольга… — его плечи задрожали от сдерживаемого смеха, — это у тебя такой характер. Ты даже умудрилась будучи Алитерой вампира, пить его кровь, вместо того чтобы делиться своей.
тебя, любезный племянник, прошу, будь чистосердечен, но знай, что не всегда и всякую истину говорить надобно. Будь благотворителен, но не расстроивай своего состояния. Будь трудолюбив и прилепляйся к учению, но не возмечтай о своей мудрости.
Мужик силен, если у него мозги работают. Так , сильный потянет воз сам , умный запряжет лошадь .