Правда, в парке было навалом шпаны. Задирали их часто, но дрались тогда по-честному, до первой кровянки, без всякого беспредела. А здесь, у метро, в те давние годы вообще было тихо и благостно. А сейчас? Мама дорогая! Кошмар. Толпы людей сновали, едва не снося друг друга, текли бесконечные, бурлящие людские потоки. Сумасшедший город, нет, правда! Конечно, он слышал, что многое изменилось. Но чтобы так? Та, прежняя, его Москва осталась в далеких, сладких и мучительных воспоминаниях и казалась сейчас сказочно просторной и спокойной: полупустые улицы, площади, мосты, зеленые скверы. Все исчезло как не было. Исчезла знаменитая купеческая московская умиротворенность, ее размеренность, благостность. Все исчезло. Другие улицы, другие здания, другой народ. Другой город
Это же как тяжело, когда в одной комнате двое, и каждый в своём одиночестве!
– Вы тоже считаете, что мы несчастны?
Алан поднял на него взгляд. Считает ли он так?
– Нет. У вас есть выбор – уйти или остаться. А человек, у которого есть выбор, не может быть несчастным.
Ворон медленно кивнул и отвернулся к окну.
Мужчинам - их игры. Женщинам - ждать и верить, что они знают, что делают.
— Успокойся и подумай, что ты хочешь ей сказать самое главное и что ты хочешь спросить.
...ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
Когда от страха устаешь, он уходит.
семья, это не только и не столько постель. Это умение взять на себя ответственность...
любого парня нужно завоевывать, но так, чтобы он думал, будто он охотник, выслеживающий добычу. Пока некоторые сами вешаются на шею, ничего они не получат.
Креатив - одноразовое искусство
Нет человека более цепкого, целеустремленного и подозрительного, чем девушка, которой пообещали скорую свадьбу. Единожды вымолвленное обещание по волшебству преобразует робкое, милое и хрупкое создание в помесь прокурора, нянечки и смертельно больного, которому только что пообещали новое сердце. Прокурор категорически не поверит ни единому оправданию, нянечка проследит, тепло ли будущий муж одет и все ли купил, а третья ипостась станет чутко отслеживать маршрут и сохранность любимого сердечка.
Странное состояние: сидеть в зубоврачебном кресле, смотреть на старую ножную бормашину и на блестящие металлические инструменты, но ничего этого не видеть, а принимать сердцем тепло и свет той мечты, что владела Думчевым, когда на самодельном аппарате он поднялся в воздух и полетел над кричащей ярмаркой.
— Яся? — нахмурился Артем.
— У тебя все хорошо? — обеспокоено спросил Савелий.
— Это кто?! — спросили они хором.
...
— Это Степан. Он попытался испортить мне жизнь. А это Артем и Савелий. Они портят мне жизнь — и спасают её — уже много лет.
Вранье всегда возвращается, чтобы укусить вас за одно место.
- Очень мило, - произнесла наконец Клара, но Карл понимал: мир ещё не изобрел формулу вежливости, чтобы благодарить за такую безобразную игру.
чем больше детям запрещаешь, тем больше глупостей они делают.
Слова... С из помощью можно выстроить что угодно и что угодно разрушить.
Карлос Эррера изобразил жестом самоубийство человека, бросающегося в воду, и затем остановил на Люсьене пристальный и проницательный взгляд, подчиняющий слабые души людям сильной воли. Этот завораживающий взгляд, пресекавший всякое сопротивление, обозначал, что Люсьен и его советчик связаны не только тайной жизни и смерти, но и чувствами, которые настолько же превосходили обычные чувства, насколько этот человек был выше своего презренного положения.
Принужденный жить вне общества, доступ в которое был навсегда закрыт для него законом, истощенный пороком и ожесточенный лютой борьбой, но одаренный огромной душевной силой, не дававшей ему покоя, низкий и благородный, безвестный и знаменитый одновременно, одержимый лихорадочной жаждой жизни, он возрождался в изящном теле Люсьена, душой которого он овладел. Он сделал его своим представителем в человеческом обществе, передал ему свою стойкость и железную волю. Люсьен был для него больше, чем сын, больше, чем любимая женщина, больше, чем семья, больше, чем жизнь, – он был его местью; и так как сильные души скорее дорожат чувством, чем существованием, он связал себя с ним нерасторжимыми узами.
Встретив Люсьена в минуту, когда поэт в порыве отчаяния был готов на самоубийство, он предложил ему сатанинский договор, в духе тех, что встречаются лишь в романах приключений; однако опасная возможность таких договоров не раз была подтверждена в уголовных судах знаменитыми судебными драмами. Бросив к ногам Люсьена все утехи парижской жизни, уверив юношу, что надежда на блестящую будущность еще не потеряна, он обратил его в свою вещь. Впрочем, никакая жертва не была тяжела для этого загадочного человека, если речь касалась его второго я. Вопреки сильному характеру, он проявлял удивительную слабость к прихотям своего любимца, которому в конце концов доверил и все тайны. Как знать, не послужило ли это духовное сообщничество последним связующим их звеном?
"На пути у каждого есть моменты,когда кажется,что ничего не выходит.Ты будешь надрывать горло,но твои песни никто не услышит.Ты можешь истязать себя уроками вокала и ни один продюсер с тобой не знаком.В такие секунды легче всего остановиться.Но ты должна понимать,что ты все равно на пути.И если сейчас в этот самый момент не видишь очевидного прорыва,это не значит что его нет.Механизмы уже запущены."
– Бога нет, – упрямо повторил Ян.
– С одной стороны, нет, а с другой – он всемогущ, так что может, наверное, преодолеть свое отсутствие.
У каждой боли есть имя, как у урагана или аэропорта, и у этой конкретно твое. И у каждой вины есть имя. И у этой тоже.
«Именно страхи не дают двигаться дальше, не разрешают говорить о многом, но именно их первыми нужно истреблять. Они повелевают думами, и могут принести свои плоды, которые окажутся гнилыми».
Вкус детства. Вкус беззаботности. Вкус «я ничего не должна, никому не обязана, я просто наслаждаюсь».
Выбирая имя своему ребенку, проявите сострадание к малышу. Возможно, вам хочется назвать его как-нибудь очень оригинально и красиво, но поверьте, с именами «Иван», «Мария», «Елена», «Федор» или «Павел» у человека не будет проблем, а вот если его назовут «Виолой», то в этом случае кое-кто начнет обращаться к нему «Янтарь».
Я люблю тебя - и если космос не отвечает на мои вопросы, отвечает любовь - любовь ведь тоже космос, только другой.