– Так вы пригласите герцога? – Я приглашу полицию! – прошипел он, потирая ушибленное место. – И немедленно! – О, не торопитесь. А лучше сразу продумайте, что будете им говорить о скандальной актрисе, прикованной наручниками в холле дома не последнего лица Энгерии. – Наручниками?! – Ага. – Я демонстративно достала из ридикюля наручники – подарочек Вудворда: в постели граф нередко предпочитал быть скованным. Защелкнула один на своем запястье, второй – на подлокотнике кушетки, а ключ бросила в весьма откровенный вырез платья. – Ну вот, теперь идите за полицией.
Нет, ты не дракончик, ты бегемотик. Хотя неудивительно – столько жрать.
Вот, черт побери, правила человеческого общежития!.. Самое первое и главное – если не можешь переехать за свой отдельно взятый забор с воротами и висячим замком, придется тебе каждый божий день нюхать чужие “бычки” и знакомиться с музыкальными и любовными пристрастиями всех, кому заблагорассудится написать о них на стенах, полах, потолках, подоконниках, ступеньках того самого места, где ты живешь.
Не подмажешь — не поедешь.
Если встретишь кого-то сильнее тебя - беги.
— Это кошмар какой-то. Я не могу решить, чего хочу больше — тебя или спать?
Да, я давно знаю, что даже у самых прожжённых негодяев, цинников и убийц есть чувства - они чего-то хотят, чего-то боятся, и расстраиваются, не получая, что хотят. Это не мешает, наоборот - лишь помогает мстить.
Одно лишь имеет смысл в жизни — никогда не признаваться, что ты побежден, и научиться после каждого падения снова вставать на ноги.
Самый тёмный час - перед рассветом.
Бывают такие битвы, когда победителю приходится не легче побежденного.
До сих пор еще никто толком не разъяснил и не понял истинного значения денег. Когда каждый из нас уяснит себе, что деньги прежде всего означают вознаграждение моральное и только так должны восприниматься, что деньги — это возмещение честно затраченной энергии, а не привилегия, добытая незаконным путем, — тогда многие из наших общественных, религиозных и политических неурядиц отойдут в область преданий.
Длительное ведение войны истощит силы и ослабит боевой дух.
Жизнь дороже любых денег.
У предательства нет срока годности, нет времени для забвения и прощения. Есть вещи, которые простить невозможно, а забыть – тем более.
Любовь — это когда лежишь в его объятиях, водишь пальчиком по его груди и думаешь, что ты совершенно, абсолютно и невероятно счастлива, настолько, что даже говорить ничего не хочется.
Любовью все покупается, все спасается... Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие еще грехи выкупишь.
Настоящий человек – финансист – не может быть орудием в руках другого. Он сам пользуется таковым. Он создает. Он руководит.
— Единственное, чего я еще не пробовал в качестве снотворного, — это учебник истории.
Знаете, за что я люблю фотографии? Они являются доказательством того, что однажды - пусть и на долю секунды! - все было идеально.
«Величайшее преимущество человека в том, что он может изменить свою жизнь, не подчиняясь законам миграции и зову предков. Если тебе плохо, ты всегда можешь уйти и начать всё заново».
- Значит, так, - с ленцой протянул главарь банды, - я - человек честный, поэтому
врать про "кошелёк или жизнь" не буду. Жизнь, конечно, при желании можешь отдать, но
кошелёк мы возьмём по-любому. Так что сопротивляться не советую.
С девчонками ведь как иногда бывает, говорят: «Отпусти», а сами думают: «Поуговаривай меня еще!»
— Вот же зануда, — зыркнул в его сторону Эашу. — Есть две самых страшных вещи в этом мире, цыпочка: похмелье и чертовы пессимисты, которые и мертвого могут занудеть до смерти.
— О чем вы болтаете? — продолжал супруг вымещать на мне транспортные проблемы. — О мужиках, наверное? Больше четверти века чешете языками о мужиках!
— Еще о детях, внуках, кулинарии, нарядах, книгах, кино, спектаклях. О политике и спорте — редко. И о мужиках, конечно, куда от вас деться.
— Ага, и сходитесь во мнении, что все мужики — гады. Нам бы только удовольствие получить, а вам одни страдания.
— Нет, — примирительно возразила я, — мы сходимся во мнении, что мужчины… тоже люди. — И добавила не без насмешки: — Боковая ветвь развития.
Д'Артаньян не в силах был продолжать этот разговор, он чувствовал, что сходит с ума. Он уронил голову на руки и притворился, будто спит.
Разучилась пить молодежь, — сказал Атос, глядя на него с сожалением, — а ведь этот еще из лучших!