Величественный предок подошёл к ослабевшему, но всё равно стоящему твёрдо Грану. Призрачной рукой коснулся его плеча и произнёс безо всякой наносной торжественности, очень просто, как-то по-родному даже:
— Любой клан когда-то начался с одного человека, с одной семьи. Человека сильного и отважного, с добрыми помыслами и ясным умом. С семьи любящей и преданной. Такой семьи, которая никогда не предаст и не оставит. Когда-то я основал клан Бурого Медведя. Однажды придёт твой черёд основать свой клан. Я горд тем, что род арт Фаин продолжится достойнейшим. И не так важно: достойнейший это оборотень или достойнейший уникальный маг. Прими наше благословение, Гран.
Основатель чуть поклонился ему. И следом с почтением поклонились и остальные вожди.
О такой женщине мужчины могут лишь мечтать. Ты только подумай: женщина, состоящая исключительно из круасанов и пива.
Короткий Хвост — это имя! Кто еще обладает такой магической силой? Кто так искусно принимает любые обличья? Кто может так ловко высмотреть чужую тайну, слизнуть ее длинным языком, расхрупать на крепких клыках?
Как же здорово будет говорить когда-нибудь своим ученикам: «Дело, которым занимались Короткий Хвост и я…» Нет, пожалуй, иначе: «Я и Короткий Хвост…»
Горе, глубоко эгоистичное по своей натуре, – это успокоение для живых. Оно позволяет людям понять, насколько глубоко они ощущают свою собственную потерю, и, в редких случаях, оценить, насколько сожалеют о ней.
У меня мало принципов, но я всегда готов помочь тем, кто придет мне на помощь в нужный момент. Пока Киф не давал мне повода в том, чтобы я в нем усомнился.
Когда-то отец дал мне один из лучших своих советов, который заключался всего в одном слове – подожди. Он не просил меня воздерживаться от запретных подростковых «развлечений», иначе, я уверена, мне захотелось бы немедленно все попробовать. Отец лишь просил меня немного подождать, посмотреть на реакции моих друзей и понять, проанализировав их ошибки, что допустимо делать, а что – нет
Взрослые редко просят помощи у детей. Многие взрослые детей вообще не замечают; мы сливаемся с фоном — примерно как домашние животные и старики.
— Не стоит так нервничать, — с усмешкой отозвался Дэккер, желая меня успокоить. Видимо, он не знал, что именно эта фраза из мужских уст отлично помогает привести любую девушку в нормальное такое состояние… бешенства!
Я до пятнадцати жил дурак дураком, в полной уверенности, что важен кому-то как есть, а не в роли идеального сына, мужа, любовника. Всем плевать, какой ты, если не такой, как им надо. И тебя выкинут, когда не оправдаешь ожиданий.
Не торопись. – В чем? – Во всем.
«...человеку, желающему знать, «чем все закончилось», не стоит идти в полицейские.»
—На вас же большими буквами написано, что вы светлая. Как вы вообще стали темной?
Вы не поверите, ваше величество, если я вам расскажу эту увлекательную историю.
«Парижское веселье» – это не только название оперы Оффенбаха, это состояние души и ума. Не радуются жизни только ханжи и импотенты. Да и для тех наверняка находятся свои радости.
Скажу тебе честно, помощь психолога – это хорошо, но иногда полезнее и проще послать матом.
- Почему я тебе нравлюсь?
Этот прозвучавший во мраке вопрос заставил Муана надолго задуматься.
- Я...напишу тебе список, - наконец, решил тот.
- Целый список?
- Да. Список.
- Нам с детства внушают, что нет ничего ценнее человеческой жизни, а потом когда мы вырастаем… — Денис замолчал, но оба знали, какие слова заполнили бы эту паузу, — …всему находится объяснение.
Я вдруг поняла, что не хочу ничего решать. Я девочка, и я хочу целоваться!
"Сдох - домой не возвращайся"
Еще вина, - отвлек меня Риан, и мы подняли наполненные им бокалы. - За тебя, - произнес свой любимый тост магистр.
- За нас, - робко предложила я.
- Прекрасный тост, - его улыбка пьянила сильнее вина, - за нас.
Анимаг — волшебник, который может по желанию обратиться в зверя.
Хочешь мира? Прогнись в малом и отыграй свое в большом
Так хочешь во мне покопаться? Измажешься
Фигаро. Ваше сиятельство, он с утра пьян.
Антонио. Ничуть не бывало, это еще остаток вчерашнего.
– Значит, я особенный клиент? – потянул он.
– Верно, – усмехнулась Кристина, – разве Сергей Фёдорович может быть не особенным?
– И значит, Сергей Фёдорович обязан быть окружён заботой, любовью и нежностью всё это время, иначе тебе не получить увольнения? – Неверов продолжил поддразнивать её.
– Я в совершенно безвыходном положении, – деланно вздохнула Кристина, – справлюсь ли?
Надежды человеческие обманчивы.