В конце концов учительница купила ландыш в горшочке и красивую шестиугольную коробочку с шоколадными конфетами.
Ей самой этот подарок показался неинтересным. Поглядев на детей, она сказала:
— Ваши гостинцы такие замечательные! А мой — какой-то жалкий.
— Это еще почему? — дети удивленно уставились на учительницу.
— Потому что мой гостинец куплен за деньги. А вы подарили Мисаэ то, что вам самим было дорого. Подарили от чистого сердца.
— Да ну его, это чистое сердце. Шоколад, по-моему, гораздо лучше, — искренне сказал Ёшикичи.
— А чего вы хотели? — я сильнее сжала руку герцога и практически прижалась к нему. — Я в первую очередь девушка! Имею право бояться и искать защиты у мужчины.
Growing up can really suck, he thought. And bad things sure as shit do happen to good people and for the most part the world just doesn’t give a crap.
Образование есть то, что остается, когда все выученное забыто.
В любом месте, где собирается много оторванных от дома… пусть будет существ, скованных одной цепью и вынужденных проживать вместе достаточное время, появляется и место, куда их будет тянуть, чтобы там снова почувствовать тепло очага. Во всех смыслах.
Не удивительно, что в нашем попаданском здании этим местом оказалась столовая.
В моей советской жизни бедность означала перебои в продаже сосисок, в американской — необходимость ездить в автомобиле десятилетней давности. Но только в Индии понимаешь, какие беспредельные горизонты скрывает это слово.
Невозможное - всего лишь временные трудности.
Я всегда думала, что самое красивое в мужчине – это его руки. Руки, которыми можно покрасить белой краской стену с граффити. Руки, которыми можно носить деревянные и бетонные блоки, строить здания, офисы, рабочие места, налаживать жизнь. Руки, которыми можно чинить автомобили и мотоциклы. В которых можно держать красную розу. Писать на бумаге. Курить сигары. Потрясающе. Руки, которыми можно обхватить ладонь девушки и покрыть ее поцелуями.
За многие годы я не раз сталкивался с людьми, которые думают, что современные самолеты со всеми их технологиями и автоматикой способны летать чуть ли не сами по себе.
Это просто неправда.
Дорога шла прямо. Я увидела, как рука "бога" с надеждой потянулась к газу.
-О'кей? - завопил он через плечо.
-О'кей! - прокричала я, вцепляясь в него, как обезьянка в пальму во время бури.
Не ешь то, что не готов убить... Не убивай то, что не готов съесть.
Мы не становимся гейшами,что бы наслаждаться жизнью.Мы становимся гейшами,потому что у нас нет другого выбора
Существует два типа женщин. Женщина безделушка — украшение жизни мужчины, которой любуешься, которую можно погладить, переставлять с места на место. И женщина пейзаж. В ее пространствах можно прогуливаться, осматривать их или даже в них заблудиться...
Одни владеют домашним бассейном, другие — Средиземноморским.
— Нирь, что они так морды корчат? — в конце концов не выдержала Листопада.
— Лесь, а тебя не смущает разница в нашей с ними одежде? — иронично уточнила я.
— Меня — нет! — тут же ответила ведьма, а потом сообразила: — То есть, их как раз смущает?
— Более чем, — поддержала меня Белка. — Это примерно как у нас кто-то ходил бы вообще без одежды. Даже ещё хуже, потому что у нас половине было бы наплевать, а противоположный пол так вообще порадовался бы.
— Дикие люди, — недовольно проворчала Листопада.
Большинство представителей мира искусства - хорошо адаптированные шизофреники.
Ты не хотел венчаться в церкви, и ты знаешь, что это разбило сердце моей бедной мамы. Я так была влюблена в тебя, что я разбила бы чье угодно сердце. Господи, какая же я была дура. Я и свое сердце разбила. Оно разбито, и у меня больше нет сердца. Все, во что я верила, все, чем я дорожила, я бросила ради тебя, потому что ты был такой необыкновенный и так сильно любил меня, что только любовь имела значение. Любовь была важнее всего на свете, верно? Любовь – это было то, что было только у нас и не могло быть ни у кого другого. И ты был гений, а я была вся твоя жизнь. Я была твой друг, твой маленький черный цветок. Чушь. Любовь – это просто гнусная ложь. Любовь – это пилюли эргоаппола, потому что ты боялся иметь ребенка. Любовь – это хинин, и хинин, и хинин до звона в ушах. Любовь – это гнусность абортов, на которые ты меня посылал. Любовь – это мои искромсанные внутренности. Это катетеры вперемежку со спринцеваниями. Я знаю, что такое любовь. Любовь всегда висит в ванной за дверью. Она пахнет лизолем. К черту любовь. Любовь – это когда ты, дав мне счастье, засыпаешь с открытым ртом, а я лежу всю ночь без сна и боюсь даже молиться, потому что я знаю, что больше не имею на это права. Любовь – это гнусные фокусы, которым ты меня обучал и которые ты, наверно, вычитал из книг. Хватит. Я теперь покончила с тобой и покончила с любовью. С твоей мерзкой любовью.
Человек не экспонaт в музее, кoторый можно разместить за стеклом, любоваться и иногда доставать, чтобы рассмотреть с любовью стереть пыль и убрать обратно.
Вот что бывает, милочка, когда слишком часто играешь несчастную овечку. Рано или поздно, даже такой остолоп, как Гидеон, догадается об истинном положении дел и перестанет приходить к тебе на помощь.
Счастье всегда там, где человек его видит.
Есть своя прелесть в возрасте тридцать плюс: романтические мечты уже не так кружат голову, а розовые очки давно спали.
<...> нет ничего более скучного для новобрачных, чем самый день свадьбы, когда они вынуждены принимать поздравления от родных и друзей, <...>
вначале я говорю умные вещи, а потом ты добавляешь к ним свои глупости
Так зачем мне допускать, чтобы кто-то стал для меня всем, если однажды этот кто-то может исчезнуть? Что тогда от меня останется?
Как это возможно? Чтобы деревья, которые стоят на одном месте дорастали до неба?
Сто лет.
Стоят и растут.
Качаются на ветру и шелестят свои песни.
Дедушки, бабушки и дети умирают, а большие деревья - нет.
У них облетают листья и вырастают новые.
Ветви упираются в небо. Корни уходят глубоко в землю.
Дерево появляется из земли, тянется вверх, вверх - в вечность.
– Я уважая ваши чувства, дон Барент, – вежливо начала трудное объяснение Лиарена, когда они отошли от беседки на достаточное расстояние, чтобы никто не смог услышать разговора. – Но ведь это только половина дела. Любовь – это песня, которую можно петь и одному, но семейная жизнь – это танец, который танцуют только парой, так говорит моя матушка. А я вас не люблю… и не расположена давать вам никаких обещаний. Кроме того, у меня на ближайшие годы есть очень важное дело, и оставить его я не могу.