Если я какому духовнику во сне являюсь, то и тон выберу грозный, чтобы он мои слова не забыл, когда с печки рухнет.
Только люди, у которых нет ни кола ни двора, люди, которым нечего терять, хотят, чтобы на улицах стреляли.
В день, когда отчим отдал меня ему, на улице стояла прекрасная погода. Пели птицы, лаяли собаки, поскрипывали открываемые-закрываемые ворота. Я помню запахи того чудесного дня. Помню, как наблюдала за собой будто со стороны, анализируя собственные чувства. Во мне не было страха, лишь равнодушие и желание, чтобы эта мерзкая история поскорее закончилась. Хотя… возможно, таким образом моё сознание пыталось меня защитить, ведь как можно быть равнодушной к жестокости, которой меня подвергли?
Трой молчал несколько секунд, показавшихся вечностью. Ангелу трясло от волнения за его жизнь. Но тут Трой вздохнул, помолчал ещё секунду и ответил:
-- Прощай.
Как...восстановить доверие? Оно же как порванный презерватив: сколько ни зашивай его нитками, а целым он больше не станет, раз порвался.
– А как же Бог?
– Бог простит.
– А мои клятвы?
– Бог простит.
– Ты так уверена в природе Бога? – Голос Анджело звучал непринужденно, даже насмешливо, однако глаза оставались тревожными, между бровями залегла глубокая складка.
– Анджело, есть только две вещи, которые я знаю наверняка. Первая: я тебя люблю. Я люблю тебя всю свою жизнь. И буду любить следующие пятьдесят лет. Вторая: никто не знает природы Бога. Ни ты, ни я, ни мой отец, ни монсеньор Лучано, ни ребе Кассу-то. Ни даже Папа Пий XII. Никто.
Мы не ломаем основополагающие законы природы... Мы из используем.
Нужно уметь мириться с обстоятельствами: хороши они - тем лучше, плохи - надо не обращать на это внимания.
Если вы поступаете вопреки чьим-то желаниям — вы не идете собственной дорогой. Вы продолжаете следовать тем путем, который для вас определили. Только в противоположном направлении.
Разрушение должно всегда сопровождаться надеждой, что на месте сгоревшего леса встанут молодые деревья.
... жизнь у меня пошла страшно интересная, только не пойму, чего в ней больше страшного или интересного.
Мы каждое мгновение упускаем возможности.
– Чернецкий Игнат Захарович, – в ответ назвал себя брат, изображая светский поклон. – Сама судьба привела нас в этот лес, чтобы спасти вас от нелегкой участи. Знакомьтесь, мои племянники, Нина и Иван.
Я подскочила с колен, старательно вытирая окровавленные руки об штанины, и изобразила книксен. В дорожном брючном костюме и по уши в чужой крови я никак не походила на обычного ребенка. Иван же в этот момент наткнулся на еще живого разбойника и с размаху всадил меч ему в сердце.
Осип Ааронович не выдержал и опорожнил желудок, баронесса побледнела.
– Очаровательные дети, – выдавила улыбку госпожа Зельман, – такие милые и… воспитанные.
Впрочем, с тобой толком и не выпьешь. Ты же у нас олицетворение всей святости Надзора. Идеальный просто собутыльник, все оставишь другу.
... люди донимают тебя ровно настолько, насколько ты им это позволяешь...
Слишком много ожиданий. И слишком мало шансов быть счастливой.
Где-то между его очередным уроком «как уметь говорить «нет» и маленькой личной победой в его офисе, я поняла, что хочу всегда сама крепко и уверенно стоять на ногах. Хочу достигать своих вершин. Что мне не интересно разучивать бесконечные рецепты блинов и утопать в очередной «гармонизации нашего домашнего пространства». Что я тоже хочу, чтобы мой мужчина находил меня взглядом в толпе, а еще лучше — чтобы смотрел на меня с гордостью, когда я буду стоять на сцене какой-то очередной финансовой премии и получать заслуженную награду.
"Меня посетила абсолютная ясность" и "я теперь понимаю всё" — не эти ли фразы являются вечными спутниками безумия?
Собственной мечтой к девятнадцати годам так и не обзавелась ,а над чужой ржу
Лень ‒ это психосоматический признак исправности выработанного за годы эволюции механизма интуитивного распознавания бессмысленности выполняемой задачи.
Таємниця життя не в тому, щоб керувати своїм начальником, банківським рахунком чи дітьми. Навчіться керувати своїми думками.
Вот только порядочные любовники — не тараканы, сами не заводятся, а где их ищут, я не знаю.
Тем, кто заглянул в будущее, этот мир гарантирует успех. Редкое начинание не увенчается растущей карьерой. Редкое путешествие не окажется судьбоносным. Редкие друзья не останутся друзьями и в будущем. И усилия любви не бесплодны.
«Ностромо» коснулся брюхом серо-коричневых облаков. – Внизу должно быть довольно противно.Как это похоже на Далласа! Они опускались на совершенно незнакомую планету, откуда другой космический корабль посылает в пространство нечеловеческие сигналы тревоги; впереди их ждет полная неизвестность, а для Далласа это всего лишь «противно».
— Ты обязательно сообщи нелюдям, которые будут тебя учить: если что-то случится с моим ребенком, я их междумирье на клочки порву, как и того, кто тебя не уберег.