Страшно только тем, кто идёт один.
"Хозяин тумана"
"Боль?
Я буду помнить о ней, но… не только о ней.
Еще о солнце, которое пробивается сквозь полог листвы. И о запахе хвои. О весне с ее первыми дождями. О грозах и молниях.
О родниках.
О настоящем, живом вереске, запах которого дурманит. Пчелах… жаворонке, гадюке, и что там еще было? О травинке, щекочущей нос. О светлых, почти бесцветных глазах, которые научились видеть.
Обо всем, что было, и еще о том, что могло бы быть.
А боль… не такая высокая цена" (с.)
Стоит только начать слушать сплетни, как у тебя точно не останется времени ни на что другое.
Знаешь, больше всего я презираю и ненавижу ложь, поскольку она, как коварная змея, подступает к сердцу, и ты ничего не можешь с этим поделать, ты просто становишься ее жертвой.
Разница в точке зрения. Если в человека стреляет другой человек, это убийство, а если офицер корпуса правопорядка - самозащита или жизненная необходимость.
Иметь знания это не синоним "быть умным". Библиотека имеет в себе много очень даже умных книг, но кто её назовёт умной?
Ни тьма, ни свет сами по себе не есть зло. Это лишь сила, которой пользуются люди, а люди разные.
Благосостояние также часто разделяется на разные ментальные счета. В самом низу этой иерархии помещаются деньги, которые легче всего потратить: наличные. Есть старое выражение, что деньги жгут карман, а наличные в руках, кажется, только и ждут, чтобы их потратили. Деньги, которые лежат на счету, находятся в меньшей досягаемости, чем наличные, но если деньги на «сберегательном» счету, то их, как правило, люди менее всего склонны потратить. Такое распределение по счетам может привести к странной модели поведения, когда мы одновременно берем кредит по высокой ставке и сберегаем деньги по низкой ставке, например, если храним деньги на сберегательном счету, не приносящем в действительности никаких дивидендов, пока остается непогашенный кредит на кредитной карте, пользование которым обходится нам по ставке больше 20% годовых. Мы имеем дело, казалось бы, с очевидно привлекательной возможностью выплачивать кредит, пользуясь сбережениями. Но такая стратегия может дать обратный эффект, если мы никогда не возвратим на сберегательный счет то, что взяли, чтобы оплатить кредит.
Я сказала маме половину правды или даже четверть, но от этого стало легче. Выговориться — всё равно что выпустить из себя половину печали. Произнесённые вслух, сожаления теряют власть над твоей памятью.
Деньгами можно купить только людей. А есть такое, о чем никто не думает и что купить нельзя!.. Случая не купишь…
Мы предполагаем, жизнь берет и складывает нашу судьбу так, как ей хочется.
— Знаешь, всем в четырнадцать кажется, что жизнь окончена. Возраст такой.
Битву с мужчиной выигрывает только та женщина, которая умеет правильно ее проиграть.
Иногда мне хотелось бы раствориться в таком сильном мужчине и позволить ему решить все свои проблемы, но уже скоро я вспоминала, что так не получится. Счастье, взаимоуважение, понимание возможны только тогда, когда сильны оба. И никто не является собственностью второго.
Без жертв, без усилий и лишений нельзя жить на свете: жизнь — не сад, в котором растут только одни цветы.
Ярко-красный лак для ногтей больше рискует быть названным вульгарным, а бледно-розовый – пошлым.
У всего есть предел, даже у моря, что уж о людях говорить.
— Допустим, это произойдет, — перебил его Малкольм. — Допустим, на Земле страшно повысился уровень радиации, и все растения и животные умерли, а сама планета на сотни тысяч лет превратится в раскаленную сковороду. Жизнь все равно где-нибудь сохранится: под землей или, может, в арктических льдах... И когда минут тысячелетия, когда наша планета опять станет гостеприимной, жизнь на ней снова распространится повсюду. И процесс эволюции начнется заново. Конечно, могут пройти миллиарды лет, пока жизнь станет такой же разнообразной, как сейчас. И, конечно же, ее формы будут существенно отличаться от нынешних. Но планета переживет все наши безумства. Наша глупость не в состоянии погубить жизнь. Мы только себя, — вздохнул Малкольм, — себя можем погубить.
Да к чертям всякую работу, если жить только ради этого! Я достаточно наработался в своей жизни и умею работать не хуже любого из них. С тех пор как мы с тобой странствуем, Саксон, я твёрдо понял одно: работа — далеко не всё в жизни! Чёрт! Да если бы вся жизнь состояла только в работе, так нужно бы поскорее перерезать себе глотку, и прощайте. Я не желаю так изматываться, чтобы не иметь сил любить свою жену. Мне нужна ты, и свободное время, и возможность вместе повеселиться. Зачем жизнь, если в ней нет радости?
Но Ева хотела летающие статуи, значит, они полетят, чего бы мне это не стоило!
Я не демократ и не филантроп, мне вообще плевать на подобные вещи. Я прагматик и точно знаю, что люди хорошо, по-настоящему работают только тогда, когда верят в полезность того, чем занимаются. И любой разумный лидер это тоже прекрасно понимает. – Как все непросто
Хлопцы зашумели, кто-то сунул мне в руку приличных размеров фужер с прозрачной жидкостью.
– Батька, скажи, да так, чтобы душа развернулась во всю ширь – попросил Щусь (ну вот не знаю я. как этого парня зовут)
– А что тут говорить? – я обвел глазами своих товарищей – За них, проклятых, за баб. С ними жить трудно, почти невозможно, но без них жизни вовсе нет, потому как она без них нам ни к чему.
Сердце лучше головы, а добрые руки – [лучше] служения холодных губ; вера без дел тщетна.
- И где ты их находишь? - Не поверишь, - горестно и вполне искренно вздохнул я.- Сами приходят. Причём обе любят лазить через окно.
Невозможно иметь все, что хочется. Потому что ты всегда будешь хотеть большего. Такова жизнь.