“Я люблю “Город в огне”, и его постер висит у меня дома в рамочке. Это потрясающий фильм. Я краду из каждого фильма. Я краду из каждого отдельного фильма, который когда-либо снимали. Мне это нравится. Если в моих фильмах что-то есть, то это то, что я беру отсюда и отсюда и смешиваю все вместе. Если людям это не нравится, тогда – непробиваемые тупицы – пусть не ходят и не смотрят, хорошо? Я ворую отовсюду. Великие художники воруют, а не отдают дань уважения” (Тарантино).
- Милая, да если бы не ты.... я бы умер, это точно... Я вдыхал твой запах, когда ты наклонялась ко мне, я чувствовал твои волосы у меня на лице, твои нежные руки на своей коже, и только это помогло мне выжить и не скатиться в ад... Твой голос, каждый вечер рассказывающий что-то о путешествиях... Я не помню даже, что именно ты читала... Я просто наслаждался звуком твоего голоса... Когда уже стало совсем невмоготу, я испугал тебя, прогнав... Прости...
— Не верь гнилым людям, потому что хороших — больше, Ян.
Вот вы знали, что исследование микробиологов из Нидерландов показало, что во время десятисекундного поцелуя происходит обмен 80 миллионами бактерий! Это ж представить невозможно, не то что допустить!
Если ты в свой шкаф положишь скелет такого плана, то каким бы замечательным мужем и отцом ты не был потом, как бы ее не любил и не берег, когда этот скелет выпадет, все обнулится. Все твои года охренительности превратятся в прах и обесценятся. Ничего не будет иметь значения, кроме этого скелета. Все нахрен! - устало качает головой. - А пострадают те, кого ты к тому времени будешь любить несоизмеримо больше, чем... все те истории, что стали скелетами. Твои дети. Думайте головой, пацаны, вы у меня уже взрослые. Не совершайте моих ошибок.
Любовь – счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.
Чем дольше живешь, тем больше у тебя врагов.
Натали, когда выберемся, я запру тебя в комнате и не выпущу из неё! — в ярости прошипел он.
— Хм… не получится, не имеешь права! — хмыкнула я, чувствуя, что моей руки касается чей-то мокрый и шершавый язык. — Это ты меня лижешь? Прекрати, я всё равно не выйду замуж за такого тирана!
— Нет, это касита пришла, — зак ашлявшись от смеха, произнёс Михель.
Где-то я читала, что поколение уютных, домашних, толстых бабушек в платочках, которые пекут пирожки, варят варенье и вяжут носки внукам, скоро канет в лету. Нас ждёт поколение курящих бабушек с пирсингом и татуировками. Возможно, доля правды в этом есть, и моя бабуля — одна из последних представительниц вымирающего вида. Она толстая, домашняя, уютная и очень заботливая.
Забавно. Женщины требовали от него денег, драгоценностей, просто удовольствия, но еще никто не хотел сидения над скучными документами и расчетами.
«Боже мой, – думала я, спускаясь за Андреем, – русские везде, где самое лучшее, красивое и дорогое. Мы – потрясающая нация, и я не знаю еще ни одной такой, которая живет здесь и сейчас, живет одним мигом, не думая о завтра, наслаждаясь деньгами и жизнью».
Но я не знаю, что это за мир, куда человек уходит после своей смерти. Не знаю, есть ли там встречи и расставания, есть ли там лица и голоса, есть ли там радостные и печальные души.
А ничего так летим! Ветер в лицо, рот лучше не открывать, а то щеки на уши намажутся, в ушах свистит, но в целом все неплохо.
Ее должна мучать адская головная боль, но как только она пройдет, начнет мучать совесть. И я не собираюсь пропустить это.
Перед ночью северной, короткой – И за нею зори, словно кровь, – Подошла неслышною походкой, Посмотрела на меня любовь.
Отравила взглядом и дыханьем, Слаще роз дыханьем, и ушла В белый май с его очарованьем, В невские, слепые зеркала.
Гумилев
— Лучше взрослеть, чем скатываться в старческое слабоумие!
- НЕ БЫ-ВА-ЕТ НЕ ССССВО-Е-ГО ДЕ-ЛА. - Это философия карманников
- Мне нравится, как ты держишься. Мне нравится твоя смелость и ум. Я мог бы полюбить тебя.
Малаки стало смешно.
- Да насилуй уже, - усмехнулась она. - Хватит трепаться, мы оба понимаем, к чему дело идёт, оба знаем, что я толком не смогу сопротивляться. На твоей стороне сила, и мои собственные инстинкты, и даже проклятая истинность. К чему болтать? Просто не надо... называть эту грязь любовью, ладно?
Двое сражающихся имеют больше шансов победить легион, чем один - полк.
"...терпеливые люди в гневе страшны."
Ничто другое так не успокаивает мысли и нервы, как вечно набегающая, укутанная пеной и остро пахнущая йодом морская вода.
Мы невнимательны к сновидениям.
Если не хочешь трудиться – или насилуй, или унижайся.
Женщина встала у окна, мужчина устроился в кресле. Женщина смотрела на темное небо, мужчина на женщину. Женщина видела месяц и звезды, мужчина – одну звезду. Женщина думала, что они гораздо ближе, чем кажется, мужчина – что его звезда дальше, чем ему того хотелось бы. Женщина понимала, что может просить их, но не властна над ними, мужчина – что может просить ее, но не властен над ней.
Горан тогда признался мне, что думал, что вот мама есть и она будет всегда. Что мама — это что-то неизменное, какая-то постоянная величина, без неё мир никогда не существовал и не будет. Но её не стало. А Гор словно почвы под ногами лишился. Признавался, что страшно тосковал по ней, что не мог смириться, принять, что её больше нет, а все вокруг живут как ни в чём не бывало. А у него словно часть его самого вырвали.