– Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
Почему, если я врач, мои дети должны работать на заводе, а если я вор, то им открыты все дороги?
Что же это такое - мужчина? Это тот, кто встает, когда жизнь собьет его с ног. Тот, кто грозит кулаком небесам, когда буря губит его урожай, - и засевает поле снова. Снова и снова. Мужчину не могут сломить никакие выверты судьбы. Быть может, он никогда не одержит верх - зато он может с гордостью смотреть на себя в зеркало. Как бы низко он ни стоял, кем бы ни был - крестьянином, крепостным или нищим, - победить его нельзя.
Старый директор скоропостижно ушел на пенсию, так как женился и вознамерился завести детей. Женатым работать нельзя до наступления совершеннолетия их детей. Дети в это время редкость редкая, поэтому семьи находятся под особой охраной.
Какой же ерундой кажутся все наши проблемы перед лицом самой последней. Когда важным становится лишь то, что ты не сделал и не досказал...
Доверие - хрупкая вещь , требующая нежности и заботы , а не БДСМ - практик.
Трудно постоянно прощать и мириться. Я не помню того момента, когда моя любовь иссякла, просто однажды стало совершенно не страшно его потерять.
— И что ты предлагаешь? — наконец спросил государь сына после затянувшейся паузы.
— Немедленная ликвидация Людовика и Иосифа.
— НЕТ! — резко рявкнул, вставая Петр.
— Почему?
— Они помазанники Божьи!
— Мы их убьем со всем уважением к их положению.
Странный, мрачный, остроумный, сложный, милый, удивительный и всегда умеющий увлечь вас в еще неизведанные дали, Квентин, кажется, обладает умением проникать в души своих персонажей. Если бы я так хорошо не знал его, я бы сказал, что он – наркоман.
«Никогда не нужно забывать, что в первую очередь ты большой сильный мужик, а уже потом — маленькая слабая девочка», — всплыл в голове популярный интернет-мем.
С одной стороны — мы преступное сообщество, мы придерживаемся принципа невмешательства,
с другой – мы преступное сообщество, плевать мы хотели на принципы невмешательства.
- С тобой за карточный стол садиться? До трусов же разденешь.
- Οбижаешь, - протянул Рук лениво. - С какой стати я оставлю тебе трусы?
Люди ненавидят тех, кто не позволяет им распускаться и наслаждаться пороками. Прими это как норму, не пытайся исправить и не будешь от этого страдать.
Теперь дети не играют, а учатся. Они все учатся, учатся и никогда не начнут жить.
Стоит подумать о том, что победить невозможно - и ты уже проиграл.
Добрые дела не остаются без награды, и добродетель всегда будет увенчана венцом справедливости божией, рано ли, поздно ли.
Может ли быть государственный порядок без религии? Общество не может существовать без имущественного неравенства, а неравенство – без религии. Когда один человек умирает от голода рядом с другим, сытым по горло, то невозможно, чтобы он на это согласился, если нет власти, которая говорит ему: "Этого хочет Бог; надо, чтобы здесь, на земле, были бедные и богатые, а там, в вечности, будет иначе".
Они шли коридором, который тоже, как и лестница, казался нескончаемым, или это так искажалось пространство в Питере – все приобретало дополнительную глубину, оттенок бездонности, не замечаемый в обычной жизни и при привычных обстоятельствах. Но есть некоторые ситуации, к огда все становится иным, и к этому нужно отнестись со смирением, как к неожиданному подарку судьбы.
...опасность надо встречать с открытыми глазами.
- А, - крикнул Фиговидец, - пусть твой рот заполнится землей и камнями! Да разве же меня интересует, хороший он поэт или плохой?
- Но хорошим нужно прощать.
- Прощать? Нужно прощать? Прекрасно. Хоть бы ты думал изредка своей пижонской головой, что ты говоришь. Ты родной сестре простить не можешь, а я должен прощать этой скотине - и только из-за того, что у кого-то что-то там поет по его милости. А у меня не поет! И не запоет! Никогда не пело! Дерьмо в картонке!
В кого ни плюнь – каждый заслужил.
При всём её уважении к русалу, на детского врача чернохвостый менталист был похож примерно так же, как дракон на чайный сервиз.
Хороший стратег видит, когда победа невозможна.
На восток от мечети через лес до самого берега лагуны была проложена широкая просека длиной около 300 метров. Ее посыпали белым пляжным песком и тщательно очищали от всякой растительности. Нам не смогли объяснить назначение этой аллеи; возможно, она служила для ритуальных процессий. Перед самой мечетью, у начала просеки, высилось нечто вроде павильона. Сперва нам показалось, что это сооружение загораживает дорогу, но затем мы обнаружили, что оно открыто с двух сторон. Фактически это был своего рода портал из гладких, как столешница, огромных плит. По бокам прохода помещались каменные скамьи; перекрытие опиралось на колонны из твердой, как кость, древесины - такой же, какая пошла на декор внутри мечети, но с черными метинами от огня.Лутфи уже знал от местных стариков, что это единственные уцелевшие из семи ворот домусульманской поры. Согласно местным преданиям, остальные были сожжены, и от них не осталось даже следа.Те же старики вызвались показать местоположение некоторых из семи оград, и Лутфи спросил, возьмутся ли археологи с помощью островитян заложить там разведочные шурфы. Раскапывая песок, мы в каждой из указанных нам точек вышли на остатки каменных стен, ориентированных в направлении восток-запад или север-юг. Некоторые стены сохранили следы красивого декора.Мы нашли сотни одинаковых камней величиной поменьше кулака, с гладкими торцами. Лицевая сторона была оформлена крутой дугой над выступающим краем; задняя грань не обработана. Видимо, эти камни, чередуясь с пустотами, входили в состав украшавшего стены фриза. Правда, картина осложнялась тем, что в засыпанной песком кладке попадались фрагменты декорированных блоков из более древних, разрушенных храмов, в том числе триглифы и метопы вроде обнаруженных нами в развалинах святилища на "Фуа Матхи". Напрашивался вывод, что у строителей семи домусульманских стен были предшественники в лице других архитекторов, вероятно приверженцев другой религии. Мы вновь столкнулись со свидетельством того, что прошлое Мальдивов было достаточно сложным задолго до введения ислама. Можно предположить, что буддийские мастера воспользовались материалом из индуистских храмов.Пространный храмовый комплекс, который местные жители называли "Фару Матхи" (Лутфи перевел: "Вершина Стены"), обрывался у самого селения четко выраженным откосом высотой около полуметра.
Да и, признаюсь честно, она мне просто не нравится, от слишком умной женщины не стоит ожидать ничего, кроме проблем.