— Опыт, – говорит она, – сын ошибок трудных.
Если и есть в этом мире что-то, ради чего стоит жить, то это небо.
Война смеется над намерениями.
Когда не оправдывается уверенность, это разочарование, но ты начинаешь искать обходные пути, потому что с тобой остается вера. Когда разбивается надежда, это полное опустошение, так как все, что заставляло тебя бороться, вмиг исчезает и не остается ничего, не остается смысла жить.
Есть такая поговорка: «Опаcайся ведьмы даже со спины. Ибо обольстить она может и не oборачиваясь».
хуже праведников никого и нету в нашей жизни. Все чистенькие, беленькие – и думают, что у них есть право судить. А нету его – права. В нашей жизни все, скорее, обязанности. И не всегда они людям по душе. А часто еще и не по карману...
Война.
Это не знамена и не марши.
Это кровь, грязь, это смерть близких. И ложатся в землю те, кого ты знал всю свою жизнь.
Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает...
– После закрытия прохода они сразу стали намного более медленными и неуклюжими, – пояснил Ильтар. – И это нам очень помогло. Если бы у них была прежняя скорость и сила, уйти всем вряд ли удалось бы.
– Как интересно, – язвительно рыкнул от дверей Экард, и маги дружно обернулись, едва услышав знакомый голос. – И куда это вы успели вляпаться, пока я ходил за своими вещами?
Спустя время Александра начала замечать, что ее сказки заставляют детей больше думать. Их внутренний мир словно расширялся. Они развивали воображение, которое, как оказалось, заставляет людей воспринимать мир вокруг иначе.
По предвиденью у меня была "4" из жалости. Что-то я могла предсказать, но на уровне цыганки с базара: наугад и пальцем в глаз.
— Жёстко вы, — заметила госпожа Дурвен. — Профессия обязывает, — хмуро ответила я. — Ещё чаю? — Угу.
Дорогой напарник… Пишу „дорогой“ — исключительно, чтоб ты это запомнила и не дешевила больше!
— Принц Таддеос, вы защищаете её? А как же мужская солидарность?
— Есть разница между справедливостью и мужской солидарностью. Я не знаю, что такого рассказал вам лорд Джонас, но зато я верю своим глазам.
Как много в жизни значит горячая ванна, способен понять только человек, неделю проведший в лесу, да еще успевший за это время вымазаться по локоть в крови.
О, это квинтэссенция женской сути! Стать единственной для чудовища, и своей неземной любовью превратить его в принца.
Наша жизнь зависит от реакции. Нашей реакции, которая порой бывает глупой, своевременной, логичной… совершенно разной. Также существует промежуток между известием… каким-то событием и нашей реакцией на него. Этот промежуток и есть свобода выбора. День за днем мы находимся в этом состоянии, сами того не осознавая. Именно так проходит вся жизнь.
Акт первый «Падение поломойки в объятия соблазнителя!» В главных ролях: Тина из Котловины и Ривз Неотразимый!
Правда, в областном центре, как недавно подметил Прохоров, молодые интеллектуалы понемножку заменяли Ильфа и Петрова злыми цитатами из булгаковского романа «Мастер и Маргарита», тоскуя по новенькому, считали уже, что оперировать Ильфом и Петровым старомодно.
- Вот интересно, - хмыкнул Ирвин, - чёрт знает что напридумывала ты, а совестно должно быть мне? Вот она - женская логика во всей красе!
Умные люди не зря говорят: «Бойтесь своих желаний». А то сбудутся, и замучаешься последствия разгребать. Но когда ж я слушала умных людей?
– Молодец, – тихо, почти беззвучно сказал Даст тяжело дышащему Вэйру. – Держись, пацан. Знаю, что это нелегко, но так надо. На время. Для того, чтобы у тебя потом был шанс отсюда вырваться. Самое трудное подчас – это одолеть самого себя. Свои страхи, ярость, ненависть... но ты справился, Вэйр. А значит, Судьба не зря свела нас вместе.
Светлые ресницы чуть дрогнули, из чего я сделала вывод, что не убила. А то сомнения всё же присутствовали. У меня ведь нет опыта в выбивании тазиком дури из головы очарованных мавками мужчин.
Для умерших нет места в подлунном мире.
Иногда скучаю по людям, оставшимся в Лондоне, не каким-то определенным людям, а по тому множеству лиц, которые меня окружали. Иллюзия общества. Зато здесь я начала вглядываться в лица, замечать их. Люди для меня больше не часть толпы, как было раньше.