Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
© С. Есенин
У Эмиля характер пьяного пирата, пытающегося как-то оправдаться за свои действия. Три недели из четырех он относится ко мне словно к сирене, пытающейся заманить его корабль на камни. А когда устает от воздержания, возникает вблизи кладовки с этим голодным, ждущим взглядом. Позже Эмиль списывает это на моменты слабости, в которых всегда винит меня: «Ну, ты опять надела это платье» или «Ты наконец-то вымыла голову». Но все равно мы продолжаем это делать, неостановимо и раздражающе – так бывает, когда ты ловишь себя на том, что подпеваешь дурацкой попсовой песне по радио, которую, к несчастью, знаешь наизусть.
- Любят те, кто не может жить без подпорки. Я как цапля, я отлично умею обходиться одной ногой, вторая мне ни к чему! - Нет, без любви обходятся те, в ком хватает сердечного тепла только на самих себя.
привычка - это выбор, который мы в какой-то момент совершаем намеренно, а потом перестаем о нем думать, но продолжаем выполнять, зачастую ежедневно.
- У нас проблема. Мрачный тон Афины заставил ее очнуться. - Ну что там? Конец света? Монстры? С неба падают адские ежики? - Хуже. Аполлон.
В западной психологии есть такое понятие «русский рывок». Это когда человек двадцать девять дней в месяц валяет ваньку, курит, решает кроссворды, гоняет без конца чай и сплетничает, но тридцатого числа словно бешеный кидается на работу, не ест, не пьёт, не спит и к нужному сроку сдаёт отчёт или программу.
Немцу, французу, да и вообще любому иностранцу подобное слабо. Они будут размеренно выполнять свои обязанности без авралов и штурмовщины, только наши люди способны на геройские поступки типа создания за одну ночь перспективного плана работы учреждения на год вперёд. Спрашивается, отчего бы не сделать это дело спокойно, ведь на него был дан вполне нормальный срок. Ан нет! Сначала лентяйничаем, а потом трудимся словно динамо-машина.
Волан-де-Морт занес палочку, и прежде чем Гарри успел что-либо сообразить, его снова настигло заклятие Круциатус. Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что он не мог даже понять, где он... раскаленные добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни...
Беда в том, что мой мозг не удосужился послать гонца к сердцу и сообщить, что я не должна больше испытывать никаких чувств.
Если все, что случилось в истории космоса, сжать в одну временную схему до суток, то можно сказать, что Земля возникла к вечеру. Динозавры появились ближе к полуночи. А человечество существует только последние две секунды.
- Библия с отрезанной страницей! - ужаснулся Сильвер. - Ни за что! В ней не больше святости, чем в песеннике.
Когда мне становится совсем уж плохо, жена садится рядом и
принимается утешать меня. Она говорит, что, если бы я даже не чинил
препятствий Мозесу и всем им удалось бы уйти, это все равно привело бы к
большой трагедии, потому что тогда гангстеры напали бы на отель и,
вероятно, убили бы всех нас, оставшихся в доме. Все это совершенно
правильно. Я сам научил ее говорить так, только теперь она уже забыла об
этом, и ей кажется, что это ее собственная мысль. И все-таки от ее
утешений мне становится немножко легче. Но ненадолго. Только до тех пор,
пока я не вспоминаю, что Симон Симонэ до самой своей смерти так и не
сказал мне ни одного слова. Ведь мы не раз встречались с ним - и на суде
Хинкуса, и на телевидении, и на заседаниях многих комиссий, и он так и не
сказал мне ни одного слова. Ни одного слова. Ни одного.
"Если есть день, то есть и ночь, если есть «светлое начало»,то есть и «тёмное». Лицевая сторона и оборотная, белое и чёрное. В мире всё поделено пополам.Потому что из одного ничего не рождается. Только став целым, они дополняют друг друга и приобретают смысл."
Это действительно королевская спальня, и король спит в своей кровати. Правда, рядом с ним отдыхает фаворитка – или кто она там, – но это уже издержки производства.
В конце концов, у меня две руки. Два комплекта когтей.
Одна вонзается в горло королю, чтобы не смог крикнуть, вторая – его женщине. Будить и сообщать, за что они умирают?
Вот еще не хватало! Я пришел не морали читать.
Жестоко?
А подсовывать мне свою дочурку, зная, что жить мне до первого ребенка, – оно как? Добрее? Справедливее? Порядочнее, хотя бы?
Власти всегда хочется, чтобы наказание было незабываемо в своей чрезмерности.
– И вот что я понял: нет правильного способа жить. Есть только опыт, от которого мы должны учиться, вставать и двигаться дальше.
Пусть в тридцать лет, но дочь с возрастом никогда не перестанет испытывать потребность общения с матерью.
«Это было правдой; она первой в него влюбилась. Но ведь если она действительно его любила, то должна была, по моему мнению, что-нибудь предпринять. Приступить к действиям. А не просто писать его инициалы на запотевшем стекле маминой машины. Но Рейчел никогда не умела действовать. Это могла только я»
Итак, духовное и политическое здоровье характеризуют русский народ и русское государство, между тем как Европа - в духовном отношении - изжила уже то узкое религиозное понятие, которым она заменила вселенскую истину и достигла геркулесовых столбов, откуда надо пуститься или в безбрежный океан отрицания и сомнения, или возвратиться к светоносному Востоку; в политическом же отношении - дошла до непримиримого противоречия между требованиями выработанной всею ее жизнью личной свободы и сохраняющим на себе печать завоевания распределением собственности.
- Ты хочешь сказать, Аделина предпочла стать дичью вместо того, чтобы надеть на себя корону?
Талилия, засмеялась в голос, вытирая выступавшие от хохота слезы.
- Ранни, родной, проблема в том, что к короне идет одно очень мерзкое приложение- ты.
Никто никого не заменит… Жаль, приходит это в голову, лишь когда ты почти потерял кого-то, без кого себя уже не мыслишь.
Только дурак может судить о том, что происходит в голове у женщины, по улыбке на ее лице.
В новом королевстве будет править только король, а дело королевы — заполнять детские комнаты младенцами и не высовываться с женской половины дворца. Все это будет выполнимо только в том случае, если девчонка будет выглядеть в глазах Кристиана смешной и неинтересной. Выставить ее глупой и необразованной провинциалкой — задача, поставленная придворным дамам, а уж он за этим проследит.
Никто не успел перейти в наступательные действия, потому что мой рот, который хотел выдать гневную тираду, закрыли самым действующим способом — поцелуем.
Мы все склонны отставлять в сторону то, что доставляет нам дискомфорт. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра».
– Он в шесть за мной заедет, чтобы в ЗАГС поехать! Что мне делать?
– Если с момента моего последнего замужества, – а их у бабушки было шесть, – ничего не изменилось, то готовить паспорт. Или тебе платьице какое надо? Так я привезу!
– Я даже имени его не знаю…. – говорю растеряно, присаживаясь на лавку, – это какой-то театр абсурда!
– Ой сдалось тебе его имя! В ЗАГСе регистратор скажет, узнаешь.