Знаете, я иногда читаю всякие комменты в интернете, ну, то, что пишут другие пользователи, и чувствую себя такой дурой, потому что почти ничего не понимаю в том, что они пишут, и я чувствую себя униженной и оскорбленной. Мне это надоело. Я должна сама себе доказать, что я могу тоже всему научиться.
Я могу вообразить что угодно, когда смотрю на море.
Боль нельзя спрятать, ее можно только прожить.
То, что говорит каждая женщина, иные из них чувствуют.
— Чего тебе нужно? — было первое ясное, могущее быть выражено словами понятие, которое, он услышал. — Что тебе нужно? Чего тебе нужно? — повторил он себе. — Чего? — Не страдать. Жить, — ответил он.
И опять он весь предался вниманию такому напряженному, что даже боль не развлекала его.
— Жить? Как жить? — спросил голос души.
— Да, жить, как я жил прежде: хорошо, приятно.
— Как ты жил прежде, хорошо и приятно? — спросил голос. И он стал перебирать в воображении лучшие минуты своей приятной жизни. Но — странное дело — все эти лучшие минуты приятной жизни казались теперь совсем не тем, чем казались они тогда. Все — кроме первых воспоминаний детства. Там, в детстве, было что-то такое действительно приятное, с чем можно бы было жить, если бы оно вернулось. Но того человека, который испытывал это приятное, уже не было: это было как бы воспоминание о каком-то другом.
Как только начиналось то, чего результатом был теперешний он, Иван Ильич, так все казавшиеся тогда радости теперь на глазах его таяли и превращались во что-то ничтожное и часто гадкое.
-- Но из невыносимо жгучего пламени раскаяния, охватившего меня, прорастали сказочно прекрасные цветы – ведь я любила Вас! И что бы Вы со мной ни сделали, это не могло быть позором. Я, как мотылек, летела на огонь.
она умела донести до юных умов истину, что женщина, если не обделена умом и красотой, при желании, способна получить все, чего ее душа желает. Как правило. Особенно если в сердце своего мужчины получилось ей пробудить весьма нежные чувства.
Сегодня - единственный реально существующий день. Есть только сейчас. Жизнь это всегда настоящий момент.
Наверное, каждому хочется верить, что его любят. Пусть даже не горячо и нежно
Оптимизм – собрат любви и абсолютно подобен ей в трех отношениях: он так же не знает никаких преград, так же лишен чувства юмора и так же застигает тебя врасплох.
«Я увидел тебя, красавица, и теперь ты принадлежишь мне, кого бы ты ни ждала, даже если я никогда тебя больше не увижу, – думал я. – Ты принадлежишь мне, и весь Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и карандашу»
"One thing we were taught as templars is that, in moments of doubt, you must always give people the opportunity to do good. Sometimes they surprise you. Sometimes they don't."
"Which one's the surprise?"
Now it was the templar's turn to offer a small, unfinished smile, barely visible in the dark. "That anyone ever actually gives someone else the chance."
Дамы ... прогуливались по площади с прелестной небрежностью, какой венецианка умеет вскружить голову мужчине. Этот полуденный час служил также соревнованию в модах той милой женственности, которая, еще не испорченная англосаксонским идеалом, не помышляла объявлять признаком благородства кичливую элегантность, чуждую прелести.
— Любезный друг, — сказал Френсик. — Я вовсе не валяю дурака! Вот ты сказала — есть подтекст, и слава богу. Я этого слово ждал и дождался. Стало быть, роман придется по вкусу тем духовным самоистязателям, которые радуются книге, только если она их раздражает. Но про себя-то я знаю, что с точки зрения подлинной литературы это сущая дрянь — и невелика важность, что знаю, однако инстинктами своими надо дорожить.— У тебя, по-моему, вообще нет инстинктов.— Литературный — есть, — сказал Френсик, — И он говорит мне, что книга мерзкая и претенциозная, а значит — ходкая. Все в порядке: содержание — гадость, слог и того гаже.
Попадаются песни, на которые не стоит даже тратить дыхание.
Там уже возился Рглор, засучив рукава по самые локти и небрежно орудуя топором. Да, он действительно рубил дрова. Но одновременно складывалось впечатление, будто мужчина красуется. Хотя он старательно не смотрел в сторону кухни, Алес догадывалась, для кого это представление. Мужчины такие забавные, когда «пушат перья».
... мир далеко не всегда соответствует ожиданиям.
Не обижайтесь на меня за то, что я назвал вас еще очень молоденькой. Молодость – недостаток, от которого избавляются, увы, слишком быстро.
— Вот женится Вив — я бы в его семью этот сервиз отдала, это бы было приемлемо!
И так она на меня смотрела, что я не выдержала и сообщила тоном жизнерадостной дурочки:
— Ой, мой дядя тоже любит эту ловушку! Сказать что-то, что собеседник истолкует как намек, ничего по сути не обещая. И наблюдать, как он себя поведет!
Гленн говорил: настоящая причина, по которой человек не может представить себе свою смерть, — то, что он говорит: «Я буду уже мертвый», а в этой фразе присутствует «я», и получается, что внутри этого предложения ты еще жив. Именно так у людей зародилась мысль о бессмертии души — из-за грамматики. И о Боге — тоже по этой причине. Потому что, стоит появиться прошедшему времени, сразу возникает мысль о прошлом, предшествовавшем этому прошлому, а дальше начинаешь двигаться назад по времени до момента, когда уже приходится сказать: «Я не знаю», а именно это и есть Бог. Бог — это незнаемое: темное, скрытое, изнанка видимости, и все это из-за грамматики, а грамматика невозможна без гена FoxP2; так что Бог — всего лишь мозговая мутация, и этот ген — тот же самый, что у птиц отвечает за пение. Так что музыка в нас встроена, говорил Гленн; вплетена в нас. Ее было бы очень трудно удалить, потому что она — неотъемлемая часть нас. Как вода.Я сказала: тогда, значит, Бог тоже в нас вплетен? А Гленн ответил: может, и так, но нам от этого не вышло ничего хорошего.
«...лучший способ научиться побеждать - это проиграть.»
Предателей нужно убивать, а не мириться с ними. Предательство убивает доверие, а доверия не так уж много в мире...
Бог пообещал мужчине, что много
хороших и послушных женщин
можно будет найти в любом уголке Земли.
А потом сделал Землю круглой…
И смеялся, смеялся, смеялся…
Современный анекдот
Лучше тигр на равнине, чем змея в высокой траве.
«Марина, ты не понимаешь».
Какого черта?! Что он пытался ей объяснить?
Конечно, где уж ей понять, что там в ранимой душе Влада Сташкова происходит.