Мода проходит, стиль остается.
- А я при чем? Меня там не было. Не соблюдали техники безопасности, и все. А потом, чего их жалеть? Сволочи. Пробовал распропагандировать - ни в какую. Ну, бог их и наказал... - Значит, это бог наловчился так взрыватели ставить, что они раньше времени срабатывают? - На то он и бог: соображает!
Если от ведьмы кто-то пытается что-то утаить, то ему становится хуже.
Ведьма с заботой и лаской во взоре выест мозг чайной ложечкoй, но узнает всё, что ей нужно
Логика двуликого напоминала пушечное ядро: она тоже могла выносить стены, двери, мозги тех, кто к ней морально был не подготовлен.
— Он помириться хочет. — Вклинилась Витка, отвлекая богиню от меня.
— Помирит-ть-с-с-ся? — Прошипела Оти. — Вы хоть знаете, что он сделал?
— Изменил. — Спокойно ответила подруга, но я-то видела ее побелевшие пальцы, вцепившиеся в подол платья.
Богиня притормозила и жалобно, совсем по-девичьи хлюпнула носом.
— Он… он…. А еще… и баба эта лесная… страшная. А он…. — Оти уселась рядом с нами на песок и принялась с чувством рыдать.
- "А как сделать, чтобы мужчина начал зарабатывать больше?" - "Начните благодарить за то, что у вас уже есть. И если вы чувствуете себя несчастной в этом формате, с тем, что Бог вам уже дал, то какой Ему смысл менять что-то в вашей жизни? Ведь вы будете неблагодарны вечно".
Голос в голове фальшиво и немузыкально взвыл: «Калинка-малинка, калинка моя! В саду ягодка, калинка-малинка моя-ааа!!!» Эльмон тоже взвыл и шарахнулся головой об стену, скатившись в блаженное забытье. С этих пор он решил больше никогда не вмешиваться в дела Лордов...
...чем душа чище и невиннее, тем она уязвимее.
– Эй! Что ты де... Оливер, куда ты меня несешь?! – Домой. – Но... Мой дом в другой стороне! – Так я несу тебя к себе домой.
— И даже не опоздала, — хмыкнул он, услышав мои шаги. Потом повернул голову и обозрел общую картину. — Ух ты!Щеки помимо воли раскраснелись.— Как тебе удается притворяться этим никчемным? — вместо приветствия, я потребовала ответа. — Это же… несочетаемое!Вопрос, к которому я возвращалась время от времени вот уже сколько дней. Ладно, в актерский талант поверить еще можно. Но как же гордость? Самолюбие, наконец?! Ведь Крег знает себя настоящего, знает, на что способен, он прирожденный лидер, талантливый маг и по праву рождения куда выше, чем все студенты Академии Боевой Магии вместе взятые. Как он может терпеть унижение?!Наверное, это все отчетливо читалось на моем лице, потому что он искренне рассмеялся.— Кто сказал, что я притворяюсь? — синие глаза хитро блеснули.— Скажи еще, что Ритт — это совершенно другой человек, с которым ты вообще не знаком! — я никогда не любила разгадывать загадки, так что сейчас закономерно начала злиться.— Не скажу, — он мотнул головой, продолжая улыбаться глазами. — Леди, позвольте представиться: Крегхем Риттор Эверхард Ревен, будущий герцог Ирсул.С этими словами он отвесил мне поклон, а потом поцеловал ручку. Получилось вполне естественно.— Клоун, — фыркнула немного нервно.— Согласен, все эти старинные имена немного дурацкие, — улыбка была чуточку смущенной.Я так не считала, только не сейчас. Видеть его настоящего было приятно.— Просто сейчас три имени уже никто не дает, — прозвучало почти как извинение за отмершую традицию.— У меня довольно старомодная семья. Была, — он с трудом сглотнул, а миг спустя опять казался беззаботным. — Но для конспирации удобно. Если когда-нибудь вернусь в столицу, буду называться третьим именем и придумаю себе новую личность.В успехе я не сомневалась.
— Сказку людям верните, а?!
Нет большей доблести, чем одолеть собственную трусость.
...у любых действий есть причины...
Эти ваши дурацкие людские примитивные инстинкты размножения!.. Не зря в той видюшке про развитие видов говорилось, что современный человек недалеко ушел от предков, и самки гомо сапиенс по-прежнему мгновенно пускают слюни на первого же попавшегося альфа-самца…
Народ не любит, когда что-то меняется. Даже если это к их выгоде. Польза-то там, в будущем, а меняться надо уже здесь и сейчас.
самые надёжные цепи на рабах – это те, которые рабы вовсе не замечают, считая себя полностью свободными.
Неофициальный титул главного благотворителя в мире спорта тоже принадлежит этому португальскому парню с глянцевой обложки самых модных мировых журналов, парню, который сделал себя сам и продолжает вносить неоценимый вклад в развитие не только мирового футбола.
Все восхищены мастерством балерины, но никто не знает, какие мозоли у нее на ногах, и сколько пота она пролила у станка.
Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину. Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площадях, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.
Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.
- Вообще-то я – девочка, - жалобно вздохнула я.
- Сейчас поглядим! – послышался голос, а Погуберт достал свой собственный журнал. Он прищурился на меня, листая пометки. – Имя?
- Ленор Макквин! – попыталась я заглянуть в журнал.
- Я тут проставляю, чтобы не ошибиться! Эм и Жо! – заметил боевой маг, сощурившись в журнал. Я смотрела на список группы, понимая, что «эм» и «жо» проставлены рандомно. И не всегда совпадали с действительностью.
- Мне твое имя ничего не говорит! – покачал головой боевой маг. – Когда критические дни?
- С третьего по десятое! – заметила я, опустив глаза.
- А! С третьего по десятое! – прищурились на меня. – Где эта ваша с двенадцатого по восемнадцатое?
- Староста? – переспросила я. – Она болеет! Так что я вместо нее пока что!
Миг - это окно, распахнутое во все времена.
Однажды Рэб произнес проповедь о том, как одно и то же явление может быть и добром и злом, в зависимости от того, как мы, обладая свободой воли, им воспользуемся. Деньги могут спасти, а могут и сгубить. Наука может исцелить, а может и убить. Даже природа иногда работает на человека, но может и уничтожить его: огонь согревает и обжигает; вода поддерживает жизнь, а потопом может погубить её.
- Но в истории сотворения мира нет слова "плохой". Бог не сотворил ничего плохого.
- Выходит, всё дурное мы делаем по собственной инициативе?
- Да. Я думаю, что время от времени Бог сжимает кулаки и произносит "Остановитесь! Это приведет к беде!" Но ты спросишь, а почему же Бог не вмешивается? Почему он не уничтожит зло и не укажет нам, как творить добро? Да потому, что Он самого начала сказал:"Я отдаю этот мир в ваши руки. Если я буду всем руководить, что будете делать вы?" В каждом из нас есть нечто божественное, но у нас есть и свобода воли. И я думаю, что Бог, с любовью наблюдая за нами, молится о том, чтобы мы делали правильный выбор.
Демократия для ничтожного меньшинства, демократия для богатых, вот каков демократизм капиталистического общества.
Если бы не эти пять лет, если бы их любовь закончилась на поэме "Про это", все выглядело бы совершенно иначе, - какие претензии могли бы быть к ней у человечества- ну, любила, разлюбила...
Мало денег много не бывает...