– Дело, дочка, не в нем. Главное, чтобы любила ты. Любовь – это как талант… дается не каждому.
Художники, работавшие при дворе, были людьми тактичными. Только во времена Кромвеля начали писать портреты «со всеми бородавками». [5]
— Что касается меня, — сказал хирург, привычно осматривая шину на ноге Гранта, — то я считаю, что Кромвель изобрел снобизм шиворот-навыворот, от которого мы все сегодня страдаем. «Я самый обычный человек, самый-самый обычный, во мне нет ничего такого». Заодно нет умения себя вести, соблюдать приличия.
Только у тех, кто сам отказывается от будущего, впереди пустота.
Не претендуя на анализ, а только лишь глядя с расстояния в тридцать лет, могу сказать, что культ Америки возник в нашем поколении благодаря его стихийной, поначалу совсем неосознанной антиреволюционности.
Не пытайся остановить войну между водой и пламенем. Либо утонешь, либо сгоришь.
Все мы родом из детства – страны, которую невозможно показать на карте.
"Для полиции не смертельно выглядеть в глазах общества продажной, агрессивной, даже деспотичной. Но вот выглядеть глупо полиция не должна. Это подрывает народную веру в силу Закона и пагубно влияет на общественный правопорядок."
Вряд ли мне в лавке что-то угрожает, но…береженого бог бережет, а не береженого…конвой стережет.
Был он русским артистом в полном объеме этого понятия. Был он интеллигентом в столь же полном объеме этого, еще более редкостного понятия.
У нее номер "люкс", банка кофе, чемодан книг и любимая кружка в отдельном мешочке - сто еще нужно старой холостячке, чтобы отлично провести давно заслуженный отпуск?!
Банши — костлявая ведьма–привидение с длинными, до пола, волосами и зеленым лицом — вестница смерти.
– Кара? – удивился Дан, кое-как сфокусировав на мне глаза. – Эм-м, ты ко мне? Комната Сая дальше по коридору.
– К тебе, к тебе, – успокоила я оборотня. – Выпить есть?
– Выпить?
– Да. Я знаю, у тебя наверняка в заначке есть бутылка… хотя бы чего-нибудь. Не жмись, мне очень надо, – умоляющим голосом попросила я.
– Ладно, – пьяно согласился Даним. – Завтра расскажешь, для чего она тебе нужна. Сегодня я всё равно не запомню, а компанию тебе составить, сама понимаешь, уже не могу.
– Компания не нужна, только бутылка.
Даним ненадолго исчез в недрах своей комнаты, а вернулся с бутылкой квискира «Чёрный Дракон».
– Легче ничего нет, – развёл руками парень, чуть не грохнув при этом вожделенную ёмкость.
– Плевать. Это вполне сойдёт, – заверила я, забирая ту из ненадёжных рук. И, попрощавшись с Данимом, двинулась обратно к телепорту.
...причинять пользу людям довольно опасно для здоровья. Особенно, когда об этой пользе не просят.
Она позволила поцеловать себя сразу вскочившему ей навстречу Бруно и любезно, но безо всякой улыбки поздоровалась с его бабушкой, а что касается фьордины Нильте, так ее опять демонстративно не заметили. Забавно, сестра еще не начала носить фамилию Берлисенсис, а уже заразилась от этого семейства избирательной слепотой.
— Кать, ну какая нечисть? — Арина смотрела на нее, как на умственно отсталую. — Неужели ты веришь в эти сказки? Еще скажи, что у вас тут водяной водится.
Да! Я снова сахарочек в сиропчике! Ради высшего блага придется потерпеть!
Порой стоит сдержать порывы тела, чтобы после не ныла душа...
Ты тоже у нас из немощных: мечтатель, безумец в мире, который еще безумный тебя, ты наш Дон Кихот, скачущий под голубым небом Среднего Запада, правда, без своего Санчо. Ума у тебя хватает - во всяком случае, ты умней, чем наш общий друг. Но в тебе есть изъян, скрытая немощь. Тебе кажется, здесь у нас есть что-то ценное, что стоит поискать. Большой мир тебя довольно быстро образумил бы. Там у тебя, как и у нашего друга, не было бы шансов; да ты и не стал бы сражаться с миром. Ты бы дал ему разжевать тебя и выплюнуть, а потом лежал бы и недоумевал, из-за чего так получилось. Потому что ты всегда ожидал бы от мира чего-то несбыточного, такого, чем он вовсе не желает становиться. В хлопчатнике живет долгоносик, в фасоли червяк, на кукурузе гусеница. Ты ни мириться не мог бы со всем этим, ни воевать; потому что ты слишком слаб и слишком силен. В большом мире тебе некуда было бы податься.
Если бы не ночи, дни были бы наполовину менее яркими.
"Он думал о том, как разрастается семья, подобно стволу, дающему множество разных побегов, как терпкие соки разносят одни и те же зародыши в самые отдаленные стебли, изогнутые на разный лад по прихоти солнца и тени."
Человек оценивает себя по тому, как к нему относятся окружающие, - по чему же еще? Постепенно, совершенно ненамеренно, люди внушают нам свое мнение о нас самих.
— Ты поломан. — Говорит девушка и неожиданно поднимается. Она будто и не видит, что вся одежда промокла; не чувствует, что в помещении холодно. Хэйдан помогает ей на пол спуститься, а потом она уверенно выпрямляет спину. — Ты исцелишься, если она тоже исцелится. Если исцелится эта девушка в спальне.
— Я думаю, всем станет легче, если Ариадна придет в себя.
— Им станет легче. — Соглашается Дельфия. — А ты начнешь жить.
Если бы все мы знали то, что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал.***Всякое дельное замечание задевает. Вашему собеседнику, возможно, и придется признать неопровержимость ваших доводов, но он вам этого не простит вовеки.***Нежные слова, появившиеся и изливающиеся в самый момент проявления чувств, - прелестны. Нежность в затверженных выражениях раздражает.***Человечество вообще изменяется куда меньше, чем думают. Оно как море: на поверхность бурлит, волнуется, но стоит погрузиться в пучину людских душ - и налицо неизменность важнейших человеческих чувств.***Жениться следует на той и книги те купить, с которыми тебе всю жизнь хотелось бы прожить.***Редки те, кому ни разу в жизни не выпало счастья, но еще более редки те, кто сумел его сохранить.***Недостаточно принимать людей такими, каковы они есть; надо желать их такими - вот суть подлинной любви.
Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится, как сумасшедшее.
Просто так украсть у других их притязания – исключительно доброе дело.