— врачи бесцеремонны и циничны от природы. Они такими рождаются. Старуха хотела узнать, будет ли на приеме интересный молодой человек, и сдуру наболтала лишнего.
Если у женщины есть деньги - у нее не бывает прыщей. Если у женщины есть деньги , то у нее не бывает лишнего веса. Если у женщины есть деньги , то она -самая красивая.
— Нет ничего, важнее жизни. Оставь пафосную чушь глупцам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, кто кричит о чести весьма часто сами ее не имеют. Поэтому, пообещай, маленькая псица, что постараешься выжить. Что бы ни случилось, но ты постараешься выжить.
Все люди, жившие в этих домах, все эти жалкие канцелярские крысы ни на что не годны. У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит. Они вечно торопятся на работу, - я видел их тысячи, с завтраком в кармане, они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело; потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома, опасаясь ходить по глухим улицам; спят с женами, на которых женились не по любви, а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить свое жалкое существование. Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для кроликов!
Не важно на сколько велика пушка, если не знаешь, куда из неё целиться.
... Смерть редко приходит туда, где ее ждут.
Тиаки верила, что если выбрать что-то болезненное, принять боль и оставить, как символ ее что-нибудь прекрасное в своем теле, значит, стать сильнее.
– Можешь открыть глаза, – посоветовал мужчина, опознанный ею по голосу как Витерн. – Сейчас тебе будет получше.
– Лучше мне стало бы, – горестно пробормотала донна, – если бы я сейчас умерла.
Свою королеву он выиграл, она теперь доверчиво спала в его объятиях. А дальше он намерен был носить ее на руках и баловать. И по полной вовлекаться в тот другой таинственный мир, именуемый семейная жизнь. Во все эти брокколи и памперсы.
Да, он хотел бессонные ночи, обкаканные ползунки и так далее. А потом выстраивалась новая интересная игра - детские садики, школа, институт. И конечно фирму Маше, он ведь обещал.
Осознание того, что ты совершил невозможное, делает тебя безрассудным.
Вы скоро умрете. И тот, что с вами рядом, тоже умрет. И тот, что за вами. И я тоже. Мы все умрем. Все, кто в этой церкви, и все, кто снаружи. Это вы и без меня знаете. А я скажу вам еще кое-что. Тем не менее вы живы. Сейчас, сегодня, вы живы, вы дышите. Вам дарован еще один день. Всем нам. Мы все знаем, что рано или поздно жизнь наша закончится, но это не должно мешать нам жить. Не должно давить на нас. Особенно если вы нашли кого-то, кто вас любит, — вот это самое главное. Если у вас есть любимый, с ним рядом вы будете радоваться каждой секундочке…
Мир так устроен, жизнь не стоит на месте, она кружит нас в своем диком танце, заставляя двигаться вперед или назад.
Не во времени… нет. Вернуться в прошлое не способен никто, но застрять в нем — легко.
Это было так неправильно. Я должна была оплакивать маму, носить траур и убрать из жизни всё веселье. А я не просто не могла выбросить его из головы.
Бывают обстоятельства, при которых человек бессилен бороться, когда неистовую стихию может побороть лишь другая стихия.
"– Божечки мои дорогие… – прошептала Харриет, выражая коллективный «восторг» от погрома, и добавила: – Вашу ж мать."
Каждый из нас в чем-то раскаивается, но жизнь дана нам для того чтобы жить, а не тонуть в своих сожалениях.
Я считаю, что человек не должен прятаться от проблем, даже если это ребёнок. Потому что если от них прятаться , они в конце концов соберутся толпой и нагонят все разом .
Он бросил на нее непонимающий взгляд. Взгляд мужчины, который никогда не будет уважать любовницу, если не любит ее. Нет, конечно, он испытывал к ней некое уважение, но инстинктивно, в глубине души, презирал ее, как последнюю из проституток. Потому что она два года жила с ним, не требуя, чтобы он любил ее, или хотя бы говорил, что любит… и не говорила этого сама.
В наше время самой важной стала не первая любовь, а последняя…
– О прекрасная, мать твою, Брунгильда! Будь моей женой!
Я подумала, что каждый из нас представляет собой дерево: чем выше мы поднимаемся наверх, к небу - сквозь ветры и дожди - к Богу, тем глубже должны наши корни уходить в мрак, грязь и подземные воды, вниз, к аду.
- Я твою сестру не терял, осел! Ты забрал ее и уплыл.
…конечно, дорогой, у тебя должно быть свое мнение. И сейчас я тебе его расскажу.
"...Принято считать, что на войне взрослеют. Это ошибка. На войне стареют. А когда возвращаются - если возвращаются, - то возвращаются к той жизни, где не бомбят и не стреляют, а ходят на работу, любят и учатся. Но как раз всего этого вернувшиеся и не умеют. И потому они в мирной жизни второгодники."
Если Богу угодно, чтобы я жил, то Он знает, как это устроить. А если Ему не угодно, то для чего мне и жить? Древний монах-подвижник авва Форст