— Мама мне уже полгода как проедает плешь о том, что свадьба с некромантом или сильным магом огня — лучшее, что может случится в моей жизни. Недельку назад, она мне пыталась объяснить, что такое секс, и показать на рисунках.
— Кхэм... — кашлянул Борис.
— Видимо, ей не сказали, что мы на этикете включили на проекторе порнушку со звуком, — смутился Гарри.
Никогда не кради у той, что даже летом продолжает пахнуть зимой!
Видите, ненависть и раздоры не приводят ни к чему иному, только к страху, безумию и смерти.
– Ты точно много думаешь об именах. Подожди, только не говори, что ты одна из тех девушек, которые уже придумали имена своим будущим детям.
– Нет. – О'кей, не всем.
Всякая личность по определению уникальна, так почему же вокруг столько одинаково безликих людей?
Чтение — иррациональное явление. Даже не начав читать, понимаешь, понравится тебе книга или нет. Приглядываешься, принюхиваешься, спрашиваешь себя, стоит ли провести время в ее компании. Такова невидимая алхимия букв и знаков, они отпечатываются у нас в мозгу.
Женщина хочет жить своей жизнью, а мужчина своей; и каждый старается свести другого с правильного пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходится сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра.
Он готов умереть за тебя, и больше того – он хочет на тебе жениться.
Много есть на свете таких вещей, которых не понимают даже самые умные люди.
обмани своих, тогда чужие точно не узнают.
Выбирая себе близких, ты выбираешь заодно и то, как будут устроены ваши отношения.
– У тебя совесть есть?
Ответила ему не я, ответил Нурх:
– А нету у нее совести, – и мне так укоризненно: – Госпожа Риате, я же сказал вам носить повязку! Вы что, опасности не осознаете?
И скромная адептка Академии Проклятий сорвалась:
– Слушайте вы… – нет, до оскорблений я все-таки не скатилась.
А они ждали. И даже были готовы внимать. И лица у обоих такие заинтересованные, и глазки сверкают.
— Как тебя зовут, путешественница?
— Да… — начала было я и тут же осеклась.
— Да? — переспросил он, вскидывая брови.
Пришлось снова выкручиваться:
— Я хотела сказать, что да, мне очень повезло повстречать вас, а не разбойников с большой дороги. А зовут меня Элла.
В каждом человеке живёт зверь. Зверь, способный на все, на любые мерзости! Вот только - чем меньше на свете становится людей, которых человек любит - тем вольготнее себя чувствует его зверь.
папа из тех, для кого безденежье и великое несчастье – синонимы
А вот знаменитого Сирина она терпеть не могла. Он всегда казался ей искусственным, арифметически вымученным, бездыханным, как муляж из полированной пластмассы. О таких, как Сирин, она всегда думала, что вместо души у них что то вроде протеза. Внешне это что то почти настоящее и функции выполняет почти правильно, но нет в нем движения крови по капиллярам, нет теплоты и беспрерывного сгорания живого.
Особенно противно было ей сочинение Набокова про то, как взрослый мужчина растлевает малолетнюю. Сколько в этом сочинении психологических натяжек, как торчат на каждой странице уши автора, который наверняка не имел успеха у женщин, не любил и не понимал их! Все сиринское сочинение – некий слепок уныло натруженного и от этого воспаленного воображения. Этакие записки евнуха на больную тему. Ну и для денег, конечно, на потребу толпе, притом толпе американской.
— Вы неважно себя чувствуете? — озабоченно спросила она.
— Прекрасно, Тинк, прекрасно. А в чем дело?
— Вы не читали газету. Вот так было с моей сестрой, она тоже перестала читать газеты.
Она подозревала, что жизнь женщины может состоять из чего-то кроме мрачных мыслей, подчинения, потрескавшихся рук и печального старения. Впереди могло существовать нечто иное. Нечто большее, чем усталость и немая будничная жизнь с дремлющим на диване мужем. Камилла Агостини могла интуитивно почувствовать эту часть женского пола, но понять ее она не могла.
Если все плохо - ложись спать.
Если душат слезы - ложись спать.
Если кажется, что боль сильнее, чем можно вынести, - ложись спать.
Утром отступит боль, утром высохнут слезы, и все, что казалось безнадежным ночью, будет выглядеть иначе при свете дня.
— А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, — в рай или ад? — как-то в шутку спросили у Раневской.
— Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду — из-за компании, — рассудила Фаина Георгиевна.
- Это кто то из наших, британских черных магов.
– Не надо их так называть.
– Но вы же понимаете, что слово «черный» употребляется здесь в переносном значении, не так ли?
– И все равно, – упорствовал я, – сущность вещей меняется в зависимости от того, каким словом их описать. Меня вот тоже можно назвать черным магом.
– Так как же мне их называть? – терпеливо поинтересовался наставник.
– Адептами магии с ограниченными понятиями об этике!
Венеция - это повод поверить в Бога, а они возникают у нас нечасто.
— Жалко мальчишек… И плохие они, и хорошие – всё вместе!
— Плохое с них нужно соскребать лопатой, а хорошее само заблестит, – сказал Леня.
Журналист- это ведь не профессия, а скорее диагноз. В погоне за признанием и успехом, эти недоумки порой жертвуют самым ценным, что у них есть- своими близкими.
Наверное, я слишком долго убеждала себя, что потеряла тебя навсегда… Привыкала жить одна. Привыкала к мысли, что ты принадлежишь другой. И привыкла. Теперь я могу обходиться без тебя.