Слова ее схожи с призмой: взглянешь чуть под другим углом и в них отразится совсем иное значение.
"Я люблю тебя" - это всегда цитата.
Да… во истину странен человеческий мозг… Если в него поселить идею, что ты в чём-то ошибался, тебе что-то показалось, то на полном серьёзе начинаешь обдумывать, а так ли всё было, как ты это помнишь?
У всего кончается завод — у меня, у пятого и десятого, у земли-матери. Более того: сама вселенная, хотя и кажется достаточно просторной, устремляется к тепловой смерти. Надеюсь, что параллельные вселенные существуют. Надеюсь, что существуют альтернативы. Кто приторочил нас к этим изъянам конструкции? Энтропия, стрела времени — хищный хаос. Вселенная сконструирована с таким умыслом, чтобы она все время выходила из строя, как какая-нибудь штуковина, побывавшая в «Доброй Починке». Так что вселенная эта, быть может, не что иное, как подделка, суррогат, дешевка, подсунутая нам Кидалой.
Знаешь, что такое шлюха? Скопище всех грязных мужских помыслов и мечтаний.
Если людей долго унижать, то в них вызреет и вырвется наружу неукротимая ярость.
Конечно, Валечка была очень мала, но вдруг она что-то вспомнила и теперь может обвинить Ожешко?
Мир полон историй любви, и все любовники в каком-то смысле - аватары своих предшественников.
— А папа говорит, что цель надо ставить уже сейчас, чтобы достойно подготовиться перед её достижением.
— Папа конечно прав. Чем раньше, ты начнёшь готовиться, тем больше вероятность её достигнуть.
Чем скучнее и бессодержательнее становилась жизнь в высотке, тем больше открывалось возможностей. Высотка сняла необходимость подавлять антисоциальное поведение и позволила людям исследовать любые аномальные порывы и капризы. Защищенные раковиной высотки, словно пассажиры авиалайнера под управлением автопилота, жильцы могли вести себя как угодно, - так технология открывает двери перед действительно «свободной» психопатологией.
Перспектива поездок его угнетала. Иногда ему хотелось навеки остаться в гипсе. Он даже мечтал, чтобы его загипсовали с головы до ног. Знакомые легонько постучат по его груди, заглянут в прорези для глаз: «Мэйкон, вы там?» Может, там, а может, и нет. Поди знай.
– Но, поступая так, местре Педро, вы же не помогаете строить новое общество, не участвуете в преобразовании мира?
– Разве не участвую? Я уверен, что ориша – достояние народа, капоэйра, самба, афоше, атабаке, беримбау – это все тоже принадлежит народу. А вы, профессор, с вашей узкой ортодоксальностью хотите уничтожить народное достояние, ни дать ни взять комиссар Педрито, простите на слове. Мне же материализм не помеха. Что до перестройки мира, так я в нее верю, профессор, и, думаю, кое-что для нее сделал.
Педро Аршанжо обвел взглядом площадь Террейро Иисуса.
– Вот Террейро Иисуса, в Баии все перемешано, сеньор профессор. Тут вам и церковь Иисуса, и террейро Ошала, и террейро Иисуса. Во мне самом смешались разные расы: я мулат, я бразилец. Завтра будет так, как вы говорите, как вы требуете, непременно будет, мы не стоим на месте. Придет день, когда все перемешается окончательно: все, что сегодня – магический обряд и выражение борьбы бедного люда, праздник в кругу негров и метисов, запрещенная музыка, недозволенные танцы, кандомбле, самба, капоэйра, – все это сольется в единый праздник бразильского народа, это будет наша национальная музыка, наши танцы, наша смуглая кожа, наш смех. Вы понимаете меня?
– Не знаю, может, вы и правы, мне надо обдумать вашу позицию.
– Скажу вам больше, профессор. Из научной литературы я знаю, что сверхъестественное – фикция, плод эмоций, а не разума, порождение страха. И все же, когда мой крестник Тадеу сообщил мне, что хочет жениться на белой девушке, я невольно вспомнил гадание старшей жрицы на празднике в честь получения им диплома. Это у меня в крови, профессор. Во мне жив еще древний человек, хочу я этого или нет, – слишком долго я им был. А теперь, профессор, скажите, как по-вашему, трудно ли сочетать науку с жизнью, то, что узнаешь из книг, с тем, чем живешь каждый день и час?
Расплачивайся фальшивой монетой, "картинками", как принято говорить у нас, уголовников. Уличить тебя никто не сможет, зато ты сам в любое время можешь оперативно и безболезненно изъять их из обращения: фальшивую любовь, фальшивую ненависть, фальшивое участие и фальшивую безучастность.
В том мире, где вы обитаете, мистер Стенсил, любая совокупность явлений может оказаться заговором.
- А ты умеешь класть гордость в карман? - Что? - Для пользы дела. Вот ты меня обижаешь, а я свою гордость в карман положил, и мне совсем не обидно, потому что ты обижаешь меня напрасно.
И все же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу.
Людям действительно не хватает общения. Обычного, живого, искреннего...
И в то же время, поскольку было в Вильгельме глубинное, тайное, о котором он, кстати, догадывался, где-то на задворках сознания маячило, что дело своей жизни, настоящее дело жизни — нести этот груз, чувствовать стыд, и беспомощность, и запах непролитых слез, — единственно важное, главное дело он как раз сейчас выполнял. Наверно, так ему на роду написано, и никуда тут не деться. Наверно, в этом его суть и предназначение. Наверно, так именно надо, чтоб он вечно делал ошибки и глупости и мучился из-за них на белом свете.
Сердце. Вот что сильнее всего.
Подросток – это человек, который досконально знает все, чему его не учили в школе.
Мы ничему не учимся, ничему в мире, несмотря на все прочитанные книги по истории. Мы просто соглашаемся с ними или не соглашаемся, но свет истины берем извне. Если можем. Всегда существует множество прекрасных советов, и мы не становимся лучше не потому, что нет замечательных и истинных идей, которым можно следовать, просто наше тщеславие перевешивает всю эту мудрость…
И в этом мире ничего просто так не дается! Науку нужно постигать. Чем успешнее вы будете в учебе, тем больше шансов остаться в живых вне дома.
И это отсутствие рассказов о прошлом подчеркивало, что живой человек здесь лишь он.
He felt as though he were turning his back on peace for ever. With his eyes open, knowing the consequences, he entered the territory of lies without a passport for return.
В этой жизни позорно ничего не уметь. А любой труд, наоборот, стоит уважать!