парни, что с них взять? У них совсем другая романтика. Они почему-то уверены, что герой должен целоваться только с бластером или верным конём. А если в книжку всё-таки затесалась девушка, то её задача – сидеть и не отсвечивать
Много успел наговорить?
Бокал в руках Эллохара дрогнул, после чего магистр направил на меня внимательный взгляд, да что там внимательный — прожигающий практически.
— Она не выпила ни капли, — подтвердил его опасения Риан.
Незабываемый взгляд магистра Эллохара и я, медленно краснеющая под ним. Пришлось оправдаться:
— Я не хотела пить… сделала вид из… вежливости.
...жизнь — это самое лучшее, что может случиться с человеком.
Настоящий ужас живет в детских сказках.
потребитель вообще существо своенравное, гораздо своенравнее говядины
Сначала просто симпатия, невнятная, едва ощутимая и странная мысль ночью : "почему я думаю о ней?". "Почему? Постарался забыть в ту же ночь. Почти не вспоминал наутро...но глаза, Дэя...- хрип, и с рычанием : - Мне снились твои глаза, Дэя, и я утонул в них.
Знаете людей, которые за всю свою жизни ни одной книги не прочитали? Вот это Юлька и есть. Она даже в «Космо» большие статьи пролистывает, потому что «многобуков».
Память всегда живёт дольше людей.
Мы не выбираем времена, мы можем лишь решать, как жить во времена, которые выбрали для нас. Мы выбираем, что делать со временем, которое нам отпущено.
Дж. Р. Р. Толкиен «Властелины колец»
... её только что виртуозно оскорбили, причём так тонко, что и обидеться не получалось
женщины настолько беззащитные существа, что предпочитают нападать, поскольку не умеют обороняться
Никакой грим не поможет актеру создать живой индивидуальный образ, если из души его не просачиваются наружу этому лицу присущие духовные краски - грим психологический.
Ну как? Хорошо развлекся?
- Стася... Послушай...
- Нет это ты послушай, - я была в бешенстве и почти шипела. - Мне плевать что ты высший. В конце концов, я против дискриминации низших сословий - но и не дискриминирую благородных, хоть мне и не нравится многое в вашем поведении. Но ты обманул меня. Все это время обманывал - каждый раз, когда я обсуждала с тобой поведение богатых заказчиков, когда спрашивала, не слишком ли много мы тратим на развлечения, когда смущалась твоим подаркам - чрезмерно дорогим, как мне казалось...Почему, Стэр? Решил, что так проще уложить в постель дурочку? А может стоило наоборот назвать свое настоящее имя, глядишь, я бы быстрее к тебе побежала - вы ведь так, высшие, думаете про женщин, которые вас окружают?
Она стоит в окружении «свиты» невдалеке, смотрит. Ну, конечно! Кто, как не я, должен пригласить ее Величество на танец. У нас же, мать твою, бал!
Но кровь не проливается просто так. Запах её, вкус её, цена её - вот что чуют силы темные, силы мёртвые, и приходят, чтобы забрать себе. Так родилось болото.
- Любовь! Кто понимает её? Из нее сделали тему для грязных, помойных опереток, для похабных карточек, для мерзких анекдотов, для мерзких-мерзких стишков! Это мы, офицеры, сделали. Вчера у меня был Диц. Он сидел на том же самом месте, где теперь сидите вы. Он играл своим золотым пенсне и говорил о женщинах. Ромашов, дорогой мой, если бы животные, например собаки, обладали даром понимания человеческой речи и если бы одна из них услышала вчера Дица, ей-Богу, она ушла бы из комнаты от стыда. Вы знаете - Диц хороший человек, да и все хорошие, Ромашов: дурных людей нет. Но он стыдится иначе говорит о женщинах, стыдится из боязни потерять свое реноме циника, развратника и победителя. Тут какой-то общий обман, какое-то напускное мужское молодечество, какое-то хвастливое презрение к женщине. И все это оттого, что для большинства в любви, в обладании женщиной, понимаете, в окончательном обладании, - таится что-то грубо животное, что-то эгоистичное, только для себя, что-то сокровенно-низменное, блудливое и постыдное - чёрт! - я не умею этого выразить. И оттого-то у большинства вслед за обладанием идёт холодность и отвращение, вражда. Оттого-то люди и отвели для любви ночь, так же как для воровства и для убийства... Тут, дорогой мой, природа устроила для людей какую-то засаду с приманкой и с петлей.
- Это правда, - тихо и печально согласился Ромашов.
- Нет, неправда! - громко крикнул Назанский. - А я вам говорю - неправда. Природа, как и во всем, распорядилась гениально. То-то и дело, что для поручика Дица вслед за любовью идет брезгливость и пересыщение, а для Данте вся любовь - прелесть, очарование, весна! Нет, нет, не думайте: я говорю о любви в самом прямом, телесном смысле. Но она - удел избранников. Вот вам пример: все люди обладают музыкальным слухом, но у миллионов он, как у рыбы трески или как у штабс-капитана Васильченки, а один из этого миллиона - Бетховен. Так во всем: в поэзии, в художестве, в мудрости... И любовь, говорю я вам, имеет свои вершины, доступным лишь единицам из миллионов.
Слова ничего не значат. Значение имеют только поступки.
У Камчатки были свои неписаные, но всем в поселке известные законы. Для девушки пойти с парнем на Камчатку — значило на весь поселок объявить о своей любви, все равно что обручиться. Вместо старомодных «жених и невеста» здесь говорили: «Они на Камчатке сидят». Почти все молодые семьи в поселке прошли через Камчатку, и многие пожилые ныне дяди и тети частенько поминали ее добром словом.
— Это пройдет, — сказал Дамблдор. Он не шелохнулся и не сделал ни малейшей попытки удержать Гарри от разгромления кабинета. Лицо у него было спокойное, чуть ли не отрешенное. — Да и сейчас тебе не все равно — настолько не все равно, что ты готов умереть, лишь бы перестать мучиться...
— НЕПРАВДА! — завопил Гарри так громко, что чуть не сорвал горло.
-Да вы, как я погляжу, любительница романов!- сказал Крипт.
Черт! Ему бы с матерью Азара на курсах по ядовитой иронии преподавать, сама бы пару их занятий посетила.
Сложный человек? Хорошая отговорка, если подумать. Сперва говоришь окружающим гадости, а потом руками разводишь, вроде как не специально.
Просто сложный.
Человек.
– Я просто чуть опытнее тебя. Так что поверь: прежде чем начинать встречаться с мужчиной, прежде чем отдаваться своим чувствам, надо сто раз все обдумать и взвесить.
ВладенияТвое тело — мои владения.
Больше ничьи.
Прикасаться к тебе — преступление
епитимьи.
Прикасаться к тебе — милость божия.
Дар небес.
Отзываюсь, как листья, дрожью я,
ветру — лес.Твое тело — неприкасаемо
для других.
С этих веток плоды стрясаем мы —
на двоих.Твое тело — мои владения,
не войны.
Никакие нам нападения
не вольны.
Словно дух, здесь стою на страже я.
Мир трещит.
Но при каждой попытке кражи я —
как твой щит.
...для подрыва экономики не надо устраивать диверсии и теракты (хотя многие считают, что и без этого не обошлось — уж слишком плотно шли
катастрофы в конце 80-х). Достаточно лишь развалить систему товарно-денежного обращения, и у всех создается впечатление, что в стране ничего нет.
Ложь — это всё-таки форма правды, только кривая и уродливая.