Цитаты
283704
— Необычное имя.
— Ничего подобного, — когда глаза немного привыкли к свету, я наконец разглядела на столе перед мужчиной доску для игры в нарды и мягкий стул, видимо, предназначенный для меня. — В наше время реже встретить какую-нибудь Наташу или Люду, чем Элину. Взяли моду называть детей черти какими именами.
Сколько историй было написано о простых девчонках, устроившихся в крупные фирмы на должность секретаря властного и красивого начальника? И не счесть... Но это не моя история!
Во-первых, любому наглому самоуверенному боссу с завышенной самооценкой я дам отпор и укажу на его место. Во-вторых, я вообще против служебных романов. Ну и, в-третьих, у моего начальника очень большой... список странностей. Посмотрим, к чему это приведет!
Итак, методика дошла до своего логического завершения: если данные летописей не обнаруживают ровно никакого параллелизма, то тем хуже для летописей! Значит, просто неверны летописи и надо догадаться, что в них стояло до того, как их исказили. Ведь параллелизм уже открыт, не отменять же его теперь! Надо лишь восстановить, заменив, например, неудобного Ивана Грозного нужным числом изобретенных самим АТФ (Фоменко) царей — естественно, удобных. Нам остается лишь порадоваться за Ивана III: ведь методика вполне могла бы расчетверить так же и его, но АТФ его помиловал, заменив четвертование Ивана III намного более гуманной акцией — склеиванием четырех князей в одного.
(Курсив мой)
В современных публикациях получили заметное распространение любительские рассуждения о происхождении слов, основанные не на науке об истории языков, а на наивном представлении, что для таких рассуждений не требуется никаких специальных знаний, достаточно простых догадок. При этом на основании любительских догадок о происхождении слов в таких сочинениях часто строятся совершенно фантастические выводы об истории целых народов. Ведь у нас не математика – все аргументы не абсолютные. Так что если...
Все, о чем она могла сейчас думать, – это о своем муже, Тедди, и о том, как далеко она от него сейчас. Без малого в двух тысячах лет…
К концу четвертого тысячелетия нашей эры генотип человечества полностью мутировал – и люди превратились в жутких кровожадных монстров, поедающих все, что движется. Они заселили всю планету – кроме одного-единственного места в горах штата Айдахо, городка Заплутавшие Сосны. Его жители выжили посреди этого хаоса. Они – последние люди на земле, а Заплутавшие Сосны – последний город в человеческой цивилизации, ее последняя надежда. Но парадокс ситуации заключается в том, что сами они об этом...
Я не считаю, что религия должна утешать. Вот почему англиканцы не преуспели – они старались утешить. В глубине души люди хотят костра и серы. Они мечтают о жестком мстительном Боге, который повелевает и карает за непослушание.
1 июня 1914 года. Хью Стэнтон – отставной спецназовец и знаменитый авантюрист, самый одинокий человек на свете. Те, кого он знал и любил, еще не родились. Возможно, теперь не родятся вообще. Только Стэнтон знает, что грядет большая страшная война, коллективное самоубийственное безумие, которое разрушит европейскую цивилизацию и ввергнет в страдания миллионы людей. Двадцатый век станет веком Великой войны, унесшей десятки миллионов жизней. И лишь Стэнтон понимает это, ведь для него нынешний век...
Галка
добавила цитату
из книги
«Я не кукла»
5 лет назад
И только теперь, семь лет спустя, она поняла истинный смысл его слов: «У нас есть время, чтобы пожениться, пока весь город не узнал, почему нам приходится это делать». Это означало, что иначе он не женился бы на ней.
Она поймала его своей юностью, невинностью, детским доверием и слепым обожанием. Дэйв женился на ней, потому что он чувствовал, что должен сделать это.
Любви там не было и в помине.
Убери со своего хорошенького лица жертвенный образ.
Распахиваю дверь в комнату жениха и замираю. Дракон стоит со спущенными штанами, а его торс обвивают голые женские ножки. На пике блаженства девчонка замечает меня, и испуганно вскрикнув, упирается в плечи жениха. Спрыгнув со стола, она спешно одергивает юбку и выскакивает прочь. Дракон неторопливо застегивает штаны, оборачивается и смотрит на меня недовольно: - Тебе не стоило покидать свои покои, Элина. Возвращайся к себе и готовься к венчанию.
Кавказская война сделала русского солдата выносливым, прагматичным и самостоятельным
Кавказская война — одна из самых противоречивых страниц российской истории. Однако книга Амирана Урушадзе выходит за рамки историографических и политических споров, автора интересует не история походов, сражений, покорения или сопротивления, а целостная, многоликая история человека в Кавказской войне. Книга состоит из семи «рассказов» различных персонажей, каждый — со своей правдой. Читатель почувствует глубину и драматизм истории кавказского региона, поймет природу многих событий дня...
Когда женщина не может плакать, это страшно.
Война окончена, но Скарлетт и ее домочадцев ждут новые испытания. Кругом разруха, голод, болезни. Шагая по выжженной земле, янки совершили новый набег на «Тару», забрали скудные продукты и все, что представляло хоть какую-то ценность, сожгли хлопок, на продажу от которого обитатели поместья возлагали столько надежд. Но жизнь продолжается, и Скарлетт, с горечью вспоминая необременительные хлопоты прошлой, роскошной жизни, думает о том, как все изменилось, теперь важно иметь достаточно пищи, чтобы...
SL
добавила цитату
из книги
«Осень бедствий»
4 года назад
Когда в доме одна девушка, противные соседи становятся незаменимы. Кто, как не они, вовремя заметят беспорядок или какую проблему?
Кто будет следить за соседкой лучше всякой полиции? Кто не пропустит появления подозрительных личностей?
Нервный срыв совсем не обязательно бывает срывом, он может наступить так, что ты тихо и спокойно погружаешься в равнодушие.
«Фрекен Смилла и ее чувство снега» — самый знаменитый роман датского писателя Питера Хёга. Написанный автором от лица полугренландки-полудатчанки, он принёс автору поистине мировую славу, был переведён на три десятка языков, издан миллионами экземпляров и экранизирован. Эта книга о том, как чувствует себя в большом городе человек, различающий десятки видов снега и льда и читающий следы на снегу как раскрытую книгу. О том как выглядит изнанка современного европейского общества — со всем его...
Удивительно — каким горбом, какими мозолями мы эти деньги зашибаем и как стараемся побыстрее размотать!
Роман Георгия Владимова "Три минуты молчания" был написан еще в 1969 году, но, по разного рода причинам, в те времена без купюр не издавался. Спустя тридцать пять лет выходит его полное издание — очень откровенное и непримиримое.
Язык романа — сочный, густо насыщенный морским сленгом — делает чтение весьма увлекательным и достоверным.
Прежде чем написать роман, Владимов нанялся в Мурманске матросом на рыболовецкий сейнер и несколько месяцев плавал в северных морях.
— Съешьте это за меня, — велела она мне. — Все съешьте. А мне достаточно хлеба с маслом.
Лондонский бедный квартал, вторая половина XIX века. Сью Триндер, сирота, выросшая среди воров и мошенников, не знает, что судьба странными узами соединила ее жизнь с юной наследницей богатого имения, живущего замкнуто и уединенно. И едва порог дома переступает неотразимый Джентльмен, начинаются приключения, захватывающие дух своей непредсказуемостью.
Ведь всегда было так, - любовь не знает своей глубины до часа разлуки.
Халил Джибран (1883–1931) – выдающийся ливанский и американский писатель, художник, философ и поэт, автор удивительной книги «Пророк», благодаря которой он стал самым популярным арабским писателем в мире. Это короткое и вместе с тем масштабное произведение, созданное в виде притчи, охватывает все важнейшие формы жизни человека и находит путь к сердцу каждого читателя, независимо от возраста, национальности или вероисповедания. Создав замечательной красоты поэтический эпос о проповедях...
любовь гавно. и чувства говно. я скала. и урод. я наплевательский мудак и горжусь этим
Книга о молодом мошеннике, который каждодневно разыгрывает в дорогих ресторанах приступы удушья — и зарабатывает на этом неплохие деньги…
Книга о сексоголиках, алкоголиках и шмоткаголиках. О любви, дружбе и философии. О сомнительном «втором пришествии» — и несомненной «невыносимой легкости бытия» наших дней.
Впрочем… сам Паланик говорит о ней: «Собираетесь прочесть? Зря!»
Короче — читайте на свой риск и страх!
Мы (люди) стали как сломанная игрушка, с нами стало неинтересно играть.
Хелен Ханнеманни и ее семья переезжают в Берлин в поисках лучшей жизни. В большом городе можно раствориться, а именно так можно выжить в новой Германии – превратиться в невидимку. Но худшие опасения Хелен сбываются, когда ее мужа, виртуоза-скрипача, сначала увольняют из Берлинской консерватории, а после по приказу СС арестовывают вместе с их детьми. Хелена могла остаться на свободе, в отличие от ее мужа-цыгана и их пятерых детей, но она отказалась бросать семью. В лагере ей предстоит сделать...
— Кто-нибудь из ваших допер, что психологические атаки с криками «банзай» НИ ХЕРА НЕ РАБОТАЮТ?!
— Все, кто это понял, погибли в атаках с криками «банзай», — говорит Гото Денго.
Выдающийся, значительный роман. Роман, который можно читать и как отдельное произведение, и как своеобразный приквел к opus magnum автора — «Барочному циклу». Роман, обозначивший новый этап в творчестве Нила Стивенсона. Роман-мозаика, в котором переплетены линия детективная и историко-приключенческая, фантастическая, реалистическая — и откровенно сатирическая. В «Криптономиконе» Нил Стивенсон соединяет несколько уровней повествования в единый гипертекст — и создает поразительно...
Настоящая любовь не всегда бывает взаимной.
Лучший игрок самого крутого студенческого футбольного клуба в стране только что попросил меня стать его фальшивой девушкой. А я только что попросила его стать моим первым мужчиной. У Клэя Джонсона пресс Аполлона и улыбка самого дьявола. Не проходит и дня, чтобы его имя не появилось в заголовках газет, а сам он не обратил на себя внимание новой девушки в кампусе. Раньше мне, как координатору по связям с общественностью, было легко с ним общаться, но после неприятного расставания с возлюбленной...
Тот факт, что вы ставите на красное, еще не означает, что не существует черного.
Легендарная кембриджская пятерка — люди, всю свою жизнь отдавшие служению советской системе, в одночасье рассыпавшейся в прах. Кто они? Герои? Авантюристы? Патриоты или предатели? Граждане мира? Сегодня их судьбам вполне применимо крылатое выражение «Когда боги смеются…». Боги здесь — история, нам, смертным, не дано знать, каков будет ее окончательный суд. Джон Бэнвилл, один из самых ярких представителей англоирландской литературы, не берется взвешивать «шпионские подвиги» участников «пятерки»...
Но безумие – понятие относительное», – улыбнулся он.
Эта удивительная, безумная и мастерски написанная история! Когда человек переживает сильнейшую психологическую травму, мозг отключает эмоциональную систему, и жертва терпит издевательства в состоянии измененного сознания. Но потом, когда жертва освобождается от своего агрессора, у нее нередко наблюдаются последствия пережитого стресса… И мозг строит себе убежище: параллельную память, которая заменяет реальность, чтобы жертва перестала страдать, иллюзию, чтобы выжить. Где спрятаться, когда...
– Знаете, эта… ну, та штука в моем ухе…
– Фасолистая и чрезмерная аудиторная непроходимость?
– Она самая, доктор. Это, я что хочу узнать… Я хочу сказать – можно ее вставить обратно?
– Вставить обратно, кирье Стаматис?
– Из-за жены, понимаете?
– Понимаю, – сказал доктор, выпуская из трубки густое облако. – Вообще-то, не понимаю. Может быть, ты объяснишь?
– Ну, когда я был глух на это ухо, я ее не слышал. Там, где я обычно сижу, понимаете, у меня здоровое ухо на другой стороне, и я мог как-то это терпеть.
– Терпеть – что?
– Пилежку. Ну, раньше это вроде как шорох моря было. Мне даже нравилось. Под него хорошо дремалось. Но теперь так громко, и без конца, все пилит и пилит. – Старик повел плечами, изображая раздраженную женщину, и передразнил жену: – «Ну ни на что ты не годишься, а почему дров не принесешь, а почему у нас никогда нет ни гроша денег, а почему мне все самой приходится делать, а что ж это я не вышла за настоящего мужчину, а отчего это от тебя одни девочки родятся, а куда делся мужчина, за которого я выходила?» Ну и прочую ерунду – умом тронуться можно.
– Бить пробовал?
– Нет, доктор. В последний раз, когда я ее стукнул, она разбила тарелку о мою голову. У меня до сих пор шрам. Взгляните. – Старик нагнулся и показал что-то невидимое на лбу.
– Ну, в любом случае бить не стоит, – сказал доктор. – Найдут способ достать тебя и похуже. Вроде пересоленной еды. Попробуй быть с ней ласковым.
Стаматис был поражен. Что-то настолько непостижимое, что он вообще не представлял себе, как это можно понять.
– Доктор… – начал он, но не нашелся, что сказать.
– Просто принеси дров, прежде чем она попросит, приноси ей цветок каждый раз, когда возвращаешься с поля; если холодно, укрой ее платком, а жарко – подай стакан воды. Просто. Женщины ворчат, только когда чувствуют невнимание. Представь, что это твоя заболевшая мать, и относись к ней соответственно.
– Так вы не вставите обратно… эту… э-э… фасолевую и черезнервную зудиторную невместимость?
– Конечно, нет. Это было бы нарушением клятвы Гиппократа. А Гиппократ, между прочим, сказал: «Для опасных болезней наиболее пригодны крайние средства».
Стаматис заметно приуныл:
– Это Гиппократ так сказал? Значит, нужно быть с ней ласковым?
Доктор отечески покивал, и Стаматис надел шляпу.
– О, Господи, – произнес он.
Остров, затерянный в Средиземном море. Народ, захваченный вихрем великой войны. Люди, пронесшие страсть через десятилетия. Любовь, не подвластная времени. «После войны, когда поженимся, мы будем жить в Италии? Там есть чудесные места. После войны я буду говорить с детьми по-гречески, а ты можешь говорить с ними на итальянском. После войны я напишу концерт и посвящу его тебе. После войны я получу работу в женском монастыре, как Вивальди, буду учить музыке, и все девочки влюбятся в меня, а ты...
Если есть он, она и у них все сложно, это точно любовь...
Убегая от навязанного замужества, грозящего смертью, очутиться в магической академии? Ну… с кем не бывает. Выяснить, что в тебе сокрыт редчайший дар? И такое случается. Но оказаться к тому же фиктивной невестой, оборотнем и богатой наследницей, и все одновременно, – это уже что-то из области сказок. Правда, сказки-то обычно добрые и веселые, а у Ассони Деркволд они все больше на страшилки похожи. И ни богатство, ни магия это изменить не способны. Остается любовь как последний шанс на счастливое...
только дети верят, будто счет — это волшебный способ заставить что-то произойти
Дон Делилло (р.1936) — американский писатель и драматург, лауреат ряда престижных премий. За роман "Мао II" (1991 г.) был удостоен премии "ПЕН\Фолкнер". Спустя десять лет, когда рухнули башни в Нью-Йорке, Делилло объявили пророком. Эта книга об эпохе, когда будущее принадлежит толпам, а шедевры создаются с помощью гексогена. Ее герой — легендарный американский писатель, много лет проживший отшельником, — оказывается ключевой фигурой в игре ближневосточных террористов.
Вампиры, конечно, любят людей, но в одном единственном смысле: они любят их есть!
Его разглядишь с одной-единственной смотровой площадки, да и то если только в бинокль. Тот самый, воспетый в поэмах Город – наша легендарная прародина, потерянный рай, колыбель человеческой цивилизации. Там обитают Они – Великие и Мудрые, подарившие людям жизнь и свободу. И отселившие нас от себя на другой край Бездны, чтобы мы и не думали возвращаться. Город недостижим. Но Они – его легендарные жители – порой к нам приходят. И нет в наших краях девы, которая не мечтала бы, что однажды Он придет...
admin
добавил цитату
из книги
«Игрок»
7 лет назад
Да и потом, разве важно, кто мы такие? Вряд ли. Мы — то, что мы делаем, а не то, что думаем.
Далеко не маленькая армия двигалась по рыночной площади Хайранара. Свет сумрачного светила закрывала стая крылатых, крылатые же облепили крыши прилегающих к площади зданий и опять таки крылатые обходили все лавки, в которые гипотетически мог заглянуть дарай… а заглядывал он во все лавки.
— Тенька, смотри, — с этими словами получаю колье с маленькими изумрудами… шестое уже. — Почти как твои глаза, — улыбаясь, сообщает Арвиэль.
И пока я стою и не знаю как бы так помягче намекнуть, в разговор вмешивается СеХарэль, который елейным таким тоном сообщает:
— О, мой дарай, вы забыли одарить остальных телохранителей… у меня глазки карие, но сейчас ярко-алые… вооон те рубины мне подойдут!
Я, Тенью Шагающая — шайген… Но, наверное, все же я неправильный шайген. Потому что я не просто отказалась исполнить приказ, но и пообещала урыть весь выпускной комитет, если только ко мне сунутся. Ну они сунулись… А я предупреждала. И теперь в наказание мне, обученной отбирать жизнь, придется её защищать. Да и не у абы кого, а у самого слабого из известных мне демонов, задохлика, претендующего на титул правителя домена. Да ещё и работать в паре с наглым светлым, который задался целью сделать...