Правда, в отличие от египетских саркофагов, этот был без крышки. И с постельным бельём в голубую полосочку, чему фараоны могли бы только позавидовать.
Зря говорят, что молодёжь не понимает - всё она понимает. Объяснять просто надо правильно.
«В старые, более простые времена спать в присутствии другого человека считалось актом полного доверия. Если доверие было обоюдным, то сон рядом сближал больше, нежели телесное соединение.
– Ты думала, мой мир тебе приснился? – обжигающее дыхание у самого уха.
Сейчас я вдруг начинаю отчетливо видеть, что все, что я имею — какое-то сырое и недоработанное. Думаешь, что у тебя на стене висит картина, а приглядываешься — рамка без постера. И так во всем: квартира в элитном доме, но пустая; обед — это не обед, а бизнес-ланч; люди вокруг — не семья, а деловые партнеры; друзья… К счастью, друзья есть, но жизнь у них у каждого своя.
— Нет, Латифа, — следует отрывистое рычание, — ты не получишь развод. Ты привыкнешь к положению вещей. Смиришь свою ревность и гордыню. Ты будешь хорошей женой, и у тебя будет всё.
- А капюшон ты надел, чтобы люди не пугались? - Чтобы ты не упала в обморок от моей красоты. - С каких пор небритые рожи считаются красивыми?
Действительно…чего я распереживалась? Мне что, очень нужно расположение великого и ужасного? Нет. Я плохо выгляжу? Нет. Мне платить за этот ужин? Нет. Я нарушаю какие-то морально-этические нормы? Нет. Так чего я тогда волну гоню? Сама придумала – сама испугалась? Похоже на то.
«Уверенность и ещё раз уверенность, и весь мир у твоих ног, — уверяла я себя. — Ведь ты смогла добиться большей зарплаты за свои переводы, чем тебе предлагали, ведь ты смогла учиться бесплатно в одном из лучших университетов штата. Ты окончила первый год с самым высоким баллом. И вытерпеть это ты сможешь!».
Мы помним постулат Тарковского: творческий акт, то есть создание картины, есть не столько эстетический, сколько религиозно-этический поступок, за который художник отвечает жизнью. Работая над фильмом, Тарковский требовал такой же, пожалуй даже жертвенной, преданности делу от окружающих. И всех, входящих в это дело, любил, как само дело. Вне дела, вне творческого (читай — этического) поступка ценность данного индивида для художника быстро падала.
Жизнь, она такая, всякое способна утворить, да только жалеть – что мельницею воздух молоть.
Между тем придирки доны Жозефы становились день ото дня невыносимей. Несчастная старуха, лишившись духовного руководства соборного настоятеля, настоящего священника, не такого, как аббат Ферран, чувствовала, что её беззащитная старушечья душа отдана на произвол сатаны: теперь уже не один Франциск-Ксаверий являлся ей нагишом; это странное видение повторялось с угрожающей регулярностью, захватывая всё новых святых: весь сонм небесный, сбросив хламиды, плясал перед ней сарабанду в голом виде – и старуха погибала от этого беспрерывного зрелища, подстроенного дьяволом.
Пророчества не могут быть противоречивыми, а нам они видятся таковыми лишь по причине недостаточности наших знаний...
Недалеко от Барселоны находится одно из самых магических и загадочных мест Иберийского полуострова, это лес Орриус, заколдованный лес. Кто входит в этот лес – входит в загадочный мир легенд, странных фигур, вырезанных в камне, леших, шабашей ведьм. Каменные скульптуры напоминают слонов, древние фигуры майя и даже идолов острова Пасхи.
Когда мы рассказали свои истории, неожиданно подала голос Нина Семеновна. Она высказала мысль, что мужчины гуляют с теми, с кем им весело, влюбляются в тех, к кому лежит сердце. Но жить под одной крышей приходится с реальным человеком, а не с душой, поэтому женятся они на тех, кто напоминает им идеал. Например, на покорной тихоне или деловой леди.
...хочешь жить – умей вертеться!
Нас всегда сильно сковывают условности… Это некрасиво, это неэстетично, ты плохо поешь, а ты не умеешь двигаться… Глупо. Главное, чтобы человеку было хорошо. А если хорошо, то он будет счастлив. А если счастлив, то так хочется поделиться своими светлыми эмоциями с другими. Разве мало хмурых лиц на улицах? А если встретим улыбающегося человека, то навесим на него ярлык ненормальности. Так получается, признак нормальности – это хмурый вид и неудовлетворенность жизнью? Грустно.
– Когда долго живёшь на войне, как-то устаёшь бояться, – усмехнулась Илли, – и я же сказала, что она считает себя неправильной дриадой. И вполне может в целях самообороны вырастить человеку… огромный нос или рога.
– Дьявол, – изумлённо уставился на сеньориту Седрик, – ты не шутишь?
– Ни капли.
Есть такие люди, которые магическим образом оказываются свободны именно в тот момент, когда тебе нужнее всего.
Напомните мне кто-нибудь, за что я полюбила эту сволочь? Разве возможно такое? Мазохистка несчастная.
Женатым доверять нельзя. Как бы он ни ругал свою бабу, все равно к ней вернется.
Самой покладистой моральной категорией является так называемая совесть. В одном душевном состоянии совесть строго судит человека, выносит ему приговор; в другом же они прекрасно договариваются между собой, поделив ответственность.
Забудь ты о них. Если они ждут яркого шоу, то боюсь, мы их разочаруем, не так ли, Селен? Ты умничка, очень хорошо держалась! Не поддавайся на их провокации, ты тоже Хлоя. Они только этого и ждут! Будем умней! И вообще, месть, это то блюдо, которое подается холодным, запомните это девочки.
— Хм… красиво прозвучало. — Хлоя беззвучно зашевелила губами, будто и правда пыталась запомнить фразу. Селен пока была всё так же молчалива, но уже не так бледна. Долго же ей залечивать свои раны… Вот уж настоящая золушка. Только у неё не одна фея, а целых две, и мы обязательно для неё что-нибудь нафеячим.
Колумб о родине Генуе: "Трудно возненавидеть свою родину, но когда она к тебе несправедлива, можно ее разлюбить. Если страна тебя не защищает, если она не уважает твои мысли и твои права, тем самым она освобождает своего подданного от его обязанностей."
Вздорные люди никогда не спорят о том,вздорные ли они.