чувства нельзя сложить в пробирку и запереть в лаборатории, как ни старайся.
Его отец, преданный своему делу фармацевт, жил в сельской местности и проводил мало времени в интернете, но однажды высказал комментарий, который шокировал Шасло. "Ты знаешь, - предложил отец, - нам нужно начать слушать Владимира Путина". Никогда не отличавшийся склонностью в политике, пожилой мужчина начал перечислять заслуги президента России. "Как российская пропаганда добралась до моего отца в центре Франции?" - удивлялся Шасло
Смерть не имеет градаций.
Демоны все неотразимы, особенно в первой боевой трансформе, когда мышечная масса увеличивается примерно на двадцать процентов, превращая и без того совершенные тела буквально в произведения искусства.
И это самое произведение теперь безжалостно било Честера затылком о стену, попутно придушивая, и зло допрашивало.
– А я… а я… Сделаю пятницу и понедельник сокращенным рабочим днем! Поставлю обед с часу до «вы че? Подождать не можете?»! И открываться буду не в восемь, а в «конечно, время видела!»!
Я начинаю понимать, чем на самом деле отличается юность от зрелости. В юности есть время строить планы и придумывать что-то новое. В более солидном возрасте приходиться тратить всю энергию на то, что уже приведено в движение.
Ожидание мобилизовывало воображение, воображение поддерживало ожидания. Сверхъестественное, создававшееся этой предательской способностью, которая (по определению школьной философии) помещается между чувствами и разумом, развеялось, словно сон. Сверхъестественного больше нет. Есть мир физических явлений, человеческая натура, орудия, производимые человеком (среди них и молоты, mazos, придающие шерстяной ткани эластичность), и все они накладываются и наслаиваются друг на друга, не оставляя никакого свободного пространства — кроме ментального пространства меланхолических суеверий — для великого Врага, что манил и ужасал нас всю ночь напролет. Столкнувшись с фантастическим, говорит нам Сервантес, человек имеет дело только со слабостью и силой своего воображения — своих способностей выдумывать. (Я не знаю, случалось ли Фрейду, столь внимательному к Unheimlich и интересовавшемуся истоками комического, обращать внимание на то, как Unheimlich впадает в комизм. Схема энергетического застоя / вольной разрядки, применимая в случае «остроумия», тем более действует здесь.)
Жизнь куда-то тащит нас, беспомощных, пока мы не растеряем ее по дороге. Вот так, убывая в день по капле, она в нас и угаснет.
- Вы!!!
- Я, - подтвердил давешний прынц, по имени Иван.
- И на коне! - ляпнула ошарашенная Сашка.
- А принцев без коней не бывает! - радовался чему-то мужик. - Без коней какой принц-то? Накрайняк на волке можно!
Китайцы потому так и любят театр смерти, что он напоминает им о том, что они и сами живы по чистой случайности. И проявлять жестокость они любили по той же самой причине, чтобы не тешить себя лишний раз мыслью, что в мире есть что-то, кроме жестокости.
Многие ортодоксы из гетто придерживались девиза: "Час жизни - все равно жизнь".
Автоматизация – это попытки мужчин упростить любую работу настолько, чтобы ее могли делать женщины. Вот почему были придуманы посудомоечная и стиральная машины вкупе с пылесосом.
На сочинении, которое он как раз собрался проверять, можно прочесть тему:
"В Аду встречаются Раскольников и Мерсо ("Посторонний"). Представьте себе их разговор, используя цитаты из произведений двух авторов".
Горе должно высекать искры, а не источать сырость.
...but he now understood enough about the mystery of married couples to know that there is practically nothing with which those extraordinary organisms cannot deal.
"Run away with me," said Roseman when the coffee came.
"Where?" she asked. That shut him up.
- И что полагается в награду за безгрешную жизнь? - поинтересовалась я.
- Этого никто не знает, - серьезно ответил Лауринь.
- А в наказание за скверные дела?
- Вечность, - сказал Лауринь. - Вечность наедине с собой. Я думаю, это очень долго, госпожа Нарен...
проси слов, которие можеш найти.
Порой самое сложное-это простить себя.
Скажите, какая сила заставляет женщину мечтать о шиншилловом манто, русских соболях, «Роллс-Ройсе», драгоценностях от Картье или Ван Клеффа и Арпелса, или о самых дорогих духах, ресторанах, о доме в самом дорогом районе и так далее?
Не впервые возникает у меня жуткое чувство: в человеческих отношениях есть что-то механическое. Даже в так называемой дружбе.
Такова жизнь: ей и дела нет до наших смягчающих обстоятельств. Ведь это не только моя ошибка. Я бы попросила вызвать и дядю Маркусиса. Да что я, собственно... Ему тоже не забыли выслать счет. Под этой луной нет никого, кто не оплатил бы свои счета!..
Мы живем в эпоху мастерски выполненных преступных замыслов. Современные правонарушители давно уже не те наивные дети, которые ожидают, что их, любя, простят. Это люди зрелого ума, и у них есть неопровержимое оправдание — философия, которая может служить чему угодно и способна даже превратить убийцу в судью.
Ночь текла – текла медленно, нескончаемо, казалось, она росла и вздымалась, подобно воде в долине, – и городские тузы и торговцы взялись за ракию и кофе, пытаясь хоть как-то согреться. И все перенеслись в какой-то другой мир, обособленный и теплый, реальный и все же нереальный, не такой, как был вчера, и не такой, как будет завтра: зыбкий островок в океане времени.
В общем, такое чувство появилось, что надкусил я современный мир и обнаружил, из чего он на самом деле. Общий настрой нынче: все оптимально, обтекаемо, с глянцем и обязательно из заменителя.