Мозг бывает эротичнее упругой задницы.
Смерти заслуживают лишь те, кто расплатился по всем счетам.
«А чем вы занимаетесь?» — спросил я. «Как и вся наука, — сказал горбоносый. — Счастьем человеческим».
"День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи."
Но иногда близкие люди — это не слабость, а поддержка, особенно если они по-настоящему понимают тебя.
... если хочешь завоевать женщину, делай это через её слабости.
Земля - она как баба: сама не дается, ее отнять надо.
«Всю жизнь, сколько себя помню, работал на удалёнке.
Кем?
Да снайпер я…»
Сон на груди чужого мужчины — это полная беззащитность. Признак абсолютного доверия.
Волки — это сухопутные акулы.
- Вы, Питер, британцем стали настоящим. Настоящие и есть те, кто не может на острове долго высидеть, но иногда возвращается ненадолго. Или надолго. Или - редко - навсегда. (стр. 185)
Прямую цену ему дает благонравие. Без него умный человек — чудовище. Оно неизмеримо выше всей беглости ума.
Любовь человеческая требует чего-то большего, чем любовь к телу.
– …герцогиня… и внучатая кузина его величества короля Родрега Айронфисского, – провозглашал тем временем привратник, – баронесса Эйросская и кузина Рэдклиффская…
– А меня когда позовут? – шёпотом поинтересовалась у Бианки Камилла, потому как говорил привратник долго, а они стояли прямо на пороге залы, под взглядами всех, кто там находился.
Ллейна Бианка грустно улыбнулась.
– Это всё ты, Камилла.
– Не зря говорят. Если ты считаешь, что твоя жизнь ужасна, найди того, кому еще хуже. Сделай его счастливым или хотя бы помоги. И ты поймешь, что твоя жизнь не так уж и плоха. А возможно, и сам станешь намного счастливее…
Когда приходит голод, благородство умирает в первую очередь.
мужчины существа странные, у них с одной любовь, а с другой кровать. И даже изменой не считается...
Ведь именно вождь делает толпу – народом. Вернее, в том числе и вождь. Он поддерживает уровень индивидуальности: если личностей мало, народ становится толпой.
И вот тут Гун на себе познала, что наличие у партнёра разнообразного опыта любовных игрищ — дело крайне вредное для концентрации и конспирации. По крайней мере, аналитические способности скромно шаркнули ножкой и сообщили, что они в таких условиях работать не собираются.
Водка, и грязь, и разврат, а главное, водка.
Старые сотрудники находили, что общество Чернышевского и Добролюбова нагоняет тоску. «Мертвечиной от них несет! — находил Тургенев. — Ничто их не интересует!»
Прекраснее женщины, которая поправляет прическу, только женщина, в которую ты влюблён.
Слушай внимательно! — любила повторять матушка. — Часто в вопросе кроется половина ответа...
“Да, — шепнуло что-то в глубине сознания голосом бога смерти. — Можно умереть за других. Но только после того, как ты сделал всё возможное, что мог и должен, будучи живым. Жертва ради других, не ради собственных девиаций или пафосных представлений; иначе она просто не имеет смысла. Делать свою работу и платить цену. Ничего другого.”
Уэллс некогда писал о вторгшихся на Землю пришельцах. И после него
еще немало писателей изощряли свою фантазию, рассказывал о нашествиях
инопланетных жителей. Но ни один из них, подумал я, даже не приблизился к
истине. Ни один из них не сумел предугадать, как это произойдет в
действительности, как та самая система, которую мы ценой таких мучений
создавали веками, теперь обернулась против нас, как свобода права
собственности оказалась ловушкой, которую мы сами себе уготовили.