- С какой такой дури ты подала на развод?!
- А в чем собственно дело? Я человек творческий. Что в голову взбредет, то и вытворяю.
Жаль, что Рейф просто не поцеловал ее, вместо того чтобы разглагольствовать о поцелуях как средстве против холода.
Деньги решают не все.
— Есть в нашей жизни чувства, способные кардинальным образом менять мировоззрение. Страсть — одна из таких эмоций. Она затмевает разум, рушит все запреты.
Все наши поступки лишены последствий, только в собственной голове. Поэтому, когда они обрушиваются на нас, мы искренне удивляемся, даже не задумываясь о том, что это творение наших рук…
– Я чем-то обидела вас? Ожидала любого ответа, кроме злого: – Да. Вздрогнула и прошептала: – Простите, я не хотела. – Знаю, и от этого в тысячу раз досаднее! – хрипло и зло ответил он.
– Люблю тебя со всей твоей гордостью, самоуважением и удивительной наивностью, сокровище мое.
Кто ручками работать умеет, тот всегда на жизнь заработает.
...любой женщине известно: если она хочет навсегда удержать мужчину, она должна вести себя так, словно сможет забыть его за один день...
Слепой сказал: «Посмотрим».
Врешь! Дисциплина воинская - это не замашка тебе. Режим старый, режим новый, а дисциплина всегда будет основным правилом службы... Я не против революции, но я враг разгильдяйства, которое некоторые прикрывают именем свободы! Что за дурная появилась манера? Если я говорю, что палуба грязная и ее надо прибрать, вы устраиваете митинг. На тему: убирать или не убирать? Я ненавижу ваше словоблудие. Морду бы вам бить за такие вещи...
Белый Клык никогда не лез ему на глаза, не суетился и не прыгал, чтобы доказать свою любовь, никогда не кидался навстречу, а ждал в сторонке, – но ждал всегда.
…а замужем мне уже и нравится начало.
Он готовит.
Посуду моет.
И крышу обещал починить. Нехорошо умирать, не выполнив обещание.
Без знатных дел знатное состояние ничто.
Золотая клетка - это все еще клетка.
Я начинала злиться. Мы сюда пришли на теплый семейный ужин или на конкурс урожая кукурузы? Если первое, то на кой ляд мне тут жюри, которое еще чуть-чуть и начнет ставить баллы за технику и артистизм! Нечего тут моего мужика смущать, я и сама с этой работой прекрасно справляюсь!
Власть – очень притягательная вещь. Но если люди начинают жить только ради неё, они очень быстро встают на путь преступления и превращаются в зверей. Таким людям становятся не важны милосердие, Божьи заповеди и жизни других людей.
- Совершенно непрактичная модель! В таком не побегаешь толком, не поколдуешь. Маркое опять же, без капюшона, без обережной вышивки, да и зельем от вредоносных существ не пропитано. Признаться честно, я не вполне вижу смысл в ношении подобного. А вдруг форс-мажор? Тут даже кармашков для оружия нет!
- Странное дело, - говорил он, - на всякий пустяк люди бросают деньги, а чуть коснется чего-нибудь полезного, так не уломаешь их принять участие. Является какая-то недоверчивость в полезность дела, боятся, что пропадут деньги, точно дело идет не о нескольких стах рублей, а о целом состоянии! А как слушаешь их, так они, кажется, готовы пожертвовать даже своей жизнью из-за своих принципов. Ну, да обойдемся и без них: с миру по нитке - голому рубашка.
(Слепцов)
Родись Огарев в девяностые, он бы, несомненно, стал преступником – не мелким гопником, не шпаной, а именно преступником. Он быстро думал, ненавидел власть в любом ее проявлении и был зол на весь свет, включая самого себя. Идеальный питательный бульон для бессмысленного бунтовщика. Но советская школа, серенькая, районная, в три невысоких этажа, мигом управилась с угрюмым подростком при помощи самого нехитрого эликсира – высокие моральные принципы плюс унылая рутина. Ученикам вбивали в головы столько правильных и хороших вещей, что даже самый тупой индивид рано или поздно усваивал, что главное, ребята, сердцем не стареть, сам погибай, а товарища выручай, коллектив – всему голова, а родина-мать – зовет. В школе из молодого человеческого вторсырья сноровисто собирали порядочных людей, действительно порядочных, просто делали это по большей части спустя рукава и конвейерным способом.
Кому-то везло, и он попадал в руки настоящего мастера – и тогда вместо условно, по трафарету обработанной болванки на свет появлялась индивидуально ограненная личность, притягательная, сложная, сделанная с любовью, а не на заказ. К сожалению, мастером мог оказаться не только какой-нибудь заслуженный учитель Советского Союза, тихо помешанный на физике и детишках, но и банальный дворовой пахан, несостоявшийся Песталоцци, зато вполне успешный и действующий мерзавец и вор, или просто Гепард, такой же точно, как в «Парне из преисподней». Огарев своего учителя нашел не скоро и не в школе, потому просто захлебнулся в ежедневной школьной скуке. Быть хорошим его научили быстро, но вот что с этим делать – никто не знал.
Знание – всего лишь вид топлива, а нужен ещё мотор понимаемы, чтобы превратить его в силу.
...ни небо, ни рай, ни вечная жизнь не сравнятся с блаженством простого прикосновения.
Но почему, если человек что-то делает, он обязательно дурак? Почему, если человек во что-то верит, он непременно идиот?
— Нельга, — прошептал он, привлекая ее к себе. — Я не люблю тебя. Знаешь ты об этом?
— Знаю, — ответила она так же тихо. — И я тебя не люблю.
Эмил тихо засмеялся и прошептал ей на ухо:
— Какие же мы с тобой глупые.
Нельга кивнула, сообразив вдруг, что чувствует в нем сейчас только вторую, человеческую половину. И пока она снова не исчезла, не растворилась в демонической, девушка крепко прижалась к Эмилу, обняла его, закрыла глаза. Он держал ее так нежно, бережно, будто продолжая думать о том, что «люди очень хрупкие», и боялся «сломать»…
— Ты какая-то, — он задумался, — пугающая.
— Чего? — Заподозрила неладное я.
— Когда ты такая дружелюбная, я тебя боюсь.
— Общие пытки сближают, знаешь ли. — Пожала плечами я.