Цитаты

Мамзель Мари полагала, что любовь есть корень зла и источник всех бед на свете.
Каждый вечер перед сном она, сложив руки, читала молитву. Прочитав "Отче наш" и "Господи, благослови рабы твоя", она молила Бога сохранить ее от любви.
- Любовь принесла бы мне одно несчастье, - говорила она. - Я стара, некрасива, бедна. Нет, только бы мне не влюбиться!

Сага о Йёсте Берлинге

Сельма Лагерлеф

Сага о Йесте Берлинге - первый роман знаменитой детской писательницы о священнике, который становится бродягой и присоединяется к компании бывших военных-авантюристов. Похождения Йесты и его новых друзей и становятся содержанием книги.

«..Плачь, пёс, плачь. Я не знаю, что тебе пришлось пережить, но сама я научилась дышать заново, только отдав долг сердца слезами.»

Невеста

Карина Дёмина

Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...

Идеальный слух чаще становится проклятием, чем даром.

Время Волка

Юлия Волкодав

В жизни певца Леонида Волка всё давно устоялось, год расписан на концерты и гастроли, корпоративы и «огоньки». Но одно событие вдруг выбивает его из привычной колеи и заставляет вспомнить и переосмыслить всю долгую жизнь – от детства в послевоенном Сочи до выступлений в кабульских госпиталях. Он всегда играл навязанную роль советского певца, но сможет ли в итоге выбрать себя? Цикл Ю. Волкодав «Триумвират советской песни. Легенды» – о звездах советской эстрады. Три артиста, три легенды. Жизнь...

Во времена, когда литература уверяла, что вся боль жизни – лишь от несчастной любви, измены и ревности, Бодлер презрел эти детские объяснения, нашел язвы куда более глубокие, мучительные, страшные и показал, как пресыщенность, разочарование и гордость в подверженных распаду душах превращают действительность – в пытку, прошлое – в мерзость, будущее – в мрак и безнадежность.
Чем больше дез Эссент читал Бодлера, тем сильнее чувствовал его несказанное очарование. Во времена, когда поэты были способны на описание лишь внешних сторон человека и мира, он сумел выразить невыразимое. Язык его был мускулист и крепок, благодаря чему Бодлер, как никто другой, смог найти удивительно ясные и чеканные выражения для фиксации самых неопределимых, самых неуловимых болезненных переживаний истощенного ума и скорбной души.

Наоборот

Жорис Карл Гюисманс

Именно эта книга околдовала Дориана Грея: «Странная то была книга, никогда еще он не читал такой! Казалось, под нежные звуки флейты грехи всего мира в дивных одеяниях проходят перед ним безгласной чередой. Многое, о чем он только смутно грезил, вдруг на его глазах облеклось плотью. Многое, что ему и во сне не снилось, сейчас открывалось перед ним. В таком стиле писали тончайшие художники французской школы символистов. Встречались здесь метафоры, причудливые, как орхидеи, и столь же нежных...

«Коля был самым всемогущим человеком в моей жизни. Простите меня те, чьи книги я читал, простите, любимые герои, простите, любившие и воспитавшие меня, простите все, у кого я чему-нибудь научился, но всему вашему сонму придётся протесниться, потому что Коля требует много места. И в моих словах – я не умею летать лишь потому, что он не научил меня этому, - правда уступает место, как это иногда бывает, истине».

Холочье. Чернобыльская сага

Владимир Сотников

Жизнь пишется на неведомых носителях, и человек вечно занят разгадкой этих записей. «Будь я атомом, в капле воды увидел бы океан. Так и в Холочье я видел мироздание», – думает герой романа о деревне, в которой вырос и которая была стерта с лица земли чернобыльской катастрофой. Эта книга написана не словами, а смыслами. Автор создает своего рода феноменологический рисунок жизни. Пожалуй, в современной русской литературе трудно найти столь неожиданный взгляд на человека, социум и природу в их...

Все знакомые с детских лет предметы, будь то простая задвижка на окне или дверная щеколда, имеют свой неповторимый голос – голос, который, затронув в нас душевные струны, пробуждает глубоко скрытые чувства.

Я мог бы легко написать заключение, будь он вымышленным персонажем. В определенном смысле художественная литература кажется до странности простой. Там нужно только решить, достоин персонаж восхищения или нет. Конечно, его еще надо создать таким: и эффект, который достигается, может оказаться противоположным авторскому замыслу. Но исход предсказуем. А здесь нет.

Счастливый человек. История сельского доктора

Джон Бёрджер

Впервые опубликованное в 1967 году художественное исследование жизни врача из сельской местности Глостершира – шедевр документальной прозы. Это совместная работа, в которой текст лауреата Букеровской премии Джона Бёрджера (1926-2017) сочетается с фотографиями швейцарского документалиста Жана Мора (1925-2018) в серии превосходных аналитических, социологических и философских размышлений о роли врача, о корнях культурной и интеллектуальной депривации и о мотивах, которые лежат в основе деятельности...

"Спросите женщин, каких мужчин они предпочитают, - честолюбцев. У честолюбцев хребет крепче, кровь богаче железом, сердце горячее, чем у других мужчин. А женщина в расцвете своей жизни чувствует себя такой счастливой, такой красивой, что предпочитает всем мужчину огромной силы, не страшась, что он её может сломать".

Отец Горио

Оноре де Бальзак

«Отец Горио» — один из наиболее значительных романов цикла «Человеческая комедия». Тонкопсихологичная, умная и временами откровенно насмешливая история о ханжестве, религиозном догматизме и извечном одиночестве умных, необычных людей, не выбирающих средств в борьбе за «место под солнцем», написанная полтора века назад, и сейчас читается так, словно создана только вчера!

Когда люблю иль ненавижу, Пределов никаких не вижу.

Монах

Мэтью Грегори Льюис

Роман М. Г. Льюиса «Монах» по праву является самым знаменитым во всей мировой литературе произведением, написанным в жанре «романа тайн и ужасов». Вот, что говорится о нем в советской «Истории всемирной литературы» (1988 г.): «В этом сочинении Льюис стремится прежде всего к сенсационному нагромождению сверхъестественных ужасов, отталкивающих преступлений (от кровосмешения до матереубийства), проявлений патологической, садистской, извращенной эротики. Мир Льюиса — смятенный, хаотический мир, где...

Глупцы восхищаются всем в знаменитом писателе, но я читаю для собственного услаждения и люблю только то, что мне по душе.

Кандид, или Оптимизм

Вольтер

Из огромного художественного наследия Вольтера наиболее известны «Философские повести», прежде всего «Задиг, или Судьба» (1747), «Кандид, или Оптимизм» (1759), «Простодушный» (1767). Писатель блистательно соединил традиционный литературный жанр, где раскрываются кардинальные вопросы бытия, различные философские доктрины, разработанные в свое время Монтескье и Дж.Свифтом, с пародией на слезливые романы о приключениях несчастных влюбленных. Как писал А.Пушкин, Вольтер наводнил Париж...

Не обеднять подлинник применительно к привычкам читателя, а обогащать привычки читателя применительно к подлиннику.

Поверженные буквалисты. Из истории художественного перевода в СССР в 1920–1960-е годы

Андрей Азов

В книге рассматриваются события из истории раннего советского переводоведения. Обсуждается, как с 1920-х по 1950-1960-е годы в теоретических и критических работах, посвященных переводу, менялось отношение к иноязычному тексту и к задачам, которые ставились перед переводчиком. Разбираются переводческие концепции, допускавшие (и даже провозглашавшие) перевод, сохраняющий необычность и стилистическое своеобразие иноязычного произведения, а также концепции, признававшие лишь перевод,...

Возможно, стоит написать отзыв: «Вынес ноут на поверхность Марса. Он прекратил работать. 0/10».

Марсианин

Энди Вейер

Я очень гордился тем, что попал в команду для полета на Марс — кто бы отказался прогуляться по чужой планете! Но… меня забыли. Бросили, раненого и растерянного, и корабль улетел. В лучшем случае я смогу протянуть в спасательном модуле 400 суток. Что же делать — разыскать в безбрежных красных песках поврежденную бурей антенну, попытаться починить ее, чтобы связаться с базовым кораблем и напомнить о своем существовании? Или дожидаться прибытия следующей экспедиции, которая прилетит только...

Ладно, – думаю я. – Пока ты уверен, что жив, ты жив, пока ты делаешь дело, ты делаешь дело. Пока ты помнишь, что смерти нет, ее нет. Тем более, что ее действительно нет, мне ли об этом не знать.

Неизвестным для меня способом

Макс Фрай

«Неизвестным для меня способом» – это, конечно, цитата из Хармса; полностью фраза звучит так: «Значит, жизнь победила смерть неизвестным для меня способом». Не знаю, все ли помнят, что произносит эти слова человек с тонкой шеей, который «забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться». А потом обнаружил себя лежащим на полу. Сундука нигде не было. Сундук исчез! Все рассказы в книге примерно про это. Ну или для этого. Чтобы все эти ваши сундуки исчезали, один за другим. Рассказ...

Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, вдохнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет: это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит - это я, твоя Катя. И если смерть склонится над твоим изголовьем и больше не будет сил, чтобы бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останется в сердце - это буду я, и я спасу тебя.

Это только в сказках чудовища страшные до жути. А в жизни они чаще всего самый привлекательный и безобидный вид принимают.

Мастер по нечисти

Алексей Буцайло

Послушников из Богоявленского монастыря в народе уважительно называют Мастерами по нечисти за умения и самоотверженность, с которыми они противостоят потусторонним силам. Брат Арсентий, в прошлом княжий дружинник, – один из таких мастеров. Иногда один, иногда с другими братьями он бьется с вурдалаками, оборотнями и колдунами, не щадя своей жизни. Арсентий не волшебник, а обычный человек, поэтому против нечисти использует только оружие в умелых руках, древние знания и отчаянную смелость.

Необходимость не знает закона

Надо было менять всё. Не одну жизнь и не две жизни, не одну судьбу и не две судьбы — каждый винтик этого смрадного мира надо было менять…

Эти простые слова упали вчера в его душу, как падает с высоты камень на зеркальную поверхность воды: еще за минуту она была ровна и спокойно отражала свет солнца и синее небо… Один удар, – и она всколебалась до самого дна.

— Воображение… – мягко повторила я. – Могущественная сила, помогающая нам поверить в невозможное.

Гарпия в Академии. Драконы не сдаются

Маргарита Блинова

❗Первоначально книга выпускалась под названием «Где эти дети, или Идите все в... книжный» ______________________________________ Всех гарпий, и в особенности меня, бесят люди с ограниченным сознанием. Бесят проверки из министерства магического образования. Напрягают коллеги с их жаждой поскорее избавиться от меня, такой вредной и ершистой. Раздражает неизвестный, задавшийся целью уничтожить ар-теро и одну конкретную представительницу этого вида. Приводит в исступление Эрг Гай Кьяри,...

Ничто так не сокращает время, как размышления.

«Кого… трясет чужое горе?»

- Мы не раз и не два видели друг друга.
- Я бы запомнила, если бы мы встречались.
- Я и не говорил, что мы встречались.

Delirium/Делириум

Лорен Оливер

Роман Лорен Оливер — это ошеломительная история любви, произошедшая в мире, где любовь под запретом. Когда-то любовь была самой важной вещью в мире, люди могли отправиться на другой конец света, чтобы найти её. Они лгали во имя любви, даже убивали ради неё. Но, наконец, был найден способ лечения — его назвали Исцелением. Теперь всё иначе. Учёные в состоянии забрать у любого человека способность любить, и правительство постановило, чтобы каждый, достигший 18 лет, прошёл через процедуру Исцеления....

Иногда на него, погруженного в книги, накатывало сознание, что он почти ничего не знает, почти ничего не читал; и путь к желанному покою преграждала мысль, что у него слишком мало времени в жизни на все это чтение и на всю эту учебу.

Труднее всего объяснять очевидное

Восходящая тень

Роберт Джордан

Robert Jordan. The Shadow Rising. 1992. Исполнилось предначертанное — Дракон Возродился. Ранд ал'Тор завладел Хрустальным Мечом. Тирская Твердыня пала под натиском Народа Дракона. Но Тень надвинулась на мир и недруги плетут заговоры. Вырвались на свободу Отрекшиеся, Белая Башня преследует свои тайные цели, охотятся за Рандом Черные Айя и Гончие Тьмы, Мурддралы и Белоплащники… Из Тирской Твердыни Ранд ал'Тор, Возрожденный Дракон, отправляется в Айильскую Пустыню. В Руидине — священном...

Самое важное всегда говорится под конец. Как бы мимоходом. В дополнении к контракту. На полях.