- Сердца разбиваются, и с этим ничего не поделаешь, остается только ждать. Время лечит. Помогает алкоголь. И возможность поговорить с кем-нибудь об этом.
... Иногда он любил убивать время, наблюдая, как нервно подрагивают безымянный и мизинец на левой руке, и пытался силой воли вернуть им неподвижность. Иногда это даже удавалось, на время.
Может, именно так начинается безумие?
Обезглавливание исправляет самые сложные характеры! Все проблемы от головы, — со знанием дела прошепелявил хомяк.
- Я всегда знал, что женщина - опаснее любой змеи, когда дело идет о неудовлетворенном любопытстве.
Неправда, что сказок не бывает. Иногда в реальной жизни случаются волшебные моменты. Просто их надо не пропустить.
Если каждое утро, с раннего детства, ты видишь море и небо — не получится из тебя благонамеренной барышни. Всё время будет тянуть туда… в невозможную даль, где солнечный свет сливается в небесном мареве с мерцающей водой.
"На маскараде он выпил лишнего. С рыцарем это случалось редко, он никогда не пьянел. Так было погано после пробуждения, что он подумал было: не подсыпали ли ему в вино какого-либо сонного зелья. Хотя у русских встречаются столь крепкие напитки, что без всякого сонного порошка можно ноги протянуть."
Любить Дмитрия не входило в мои планы, но он не оставил мне альтернатив. Он перекроил меня, создал заново. Протащил меня за волосы по всем эмоциям, не пропуская ни одной. Он вобрал в себя тьму из моего сердца. Я боролась с собой, до сих пор борюсь, хотя и знаю, что проиграла. Или выиграла, это как посмотреть.
Любить меня не входило в планы Дмитрия. Он не скажет этих слов, но если это не любовь, то что? Ради чего ещё ломают свою жизнь и планы. Он боролся с собой, до сих пор борется, потому что боится своей глубины.
Любовь сложных людей, плохих ли, хороших, — это природная сила, сравнимая с ураганом и цунами. Кто знал, что любовь такая
"Мы - творцы своего будущего... И оно напрямую зависит от принятых нами решений".
А спустя четверть часа в дверь вежливо постучали.
– К тебе, – не отрываясь от начертания каких-то пентаграмм в тетрадке, заметила Анна.
– Угу, – согласилась я, продолжая прогрызаться через философский трактат.
И никто не поднялся со стула. В дверь еще раз вежливо постучали. У Анны дрогнуло писчее стило, и она выдернула лист.
– Все еще к тебе, – сказала соседка, начав чертить заново.
– Угу, – не стала спорить я.
Мы еще немного посидели. Когда в третий раз постучали вежливо, но крайне настойчиво, и у Анны в очередной раз не вышла пентаграмма, она зло выдрала лист и изорвала его на крошечные кусочки. Молча встала и рывком открыла дверь.
– Ну? – рявкнула она.
Ничего не бойся. Смотри и запоминай. И не повторяй потом чужих ошибок. Каждому в жизни дается два выпуска. Один чужой. Чтобы знать. И один собственный.
Бильбо внезапно понял, каково это — жить в беспросветном мраке, без надежды на лучшую долю. Кругом камень и тьма, промозглая сырость… Тут не только зашипишь, тут взвоешь.
…кто виновен больше? Тот, кто принял решение? Или тот, кто подтолкнул к нему?
«Лучше бы я вместо этого вязала длинный шарф. Он бы во всяком случае меня грел. А все эти бесконечные страницы, к чему они мне? Если их поджечь, они будут давать тепло всего несколько минут. А потом снова станет так же холодно. Так же чертовски холодно».
... нельзя навязывать детям собственный выбор.
Не кажется ли вам, что ее деятельность направлена не на то, чтобы превратить свою дочь в капельку бриллианта, придав ей тем самым истинную ценность, а на то, чтобы, поименовав ее бриллиантом, вставить в собственную корону?
- Так-так, падение нравов снова налицо, причем не только в городе, но и у нас в лесу, - протянул знакомый голос.
— Я думаю, что страдание, — сказал Данила через какое-то время, — это препятствие на пути к самому себе. Оно словно бы говорит: «Не смотри на себя, смотри на меня. Борись со мной, ведь я — твое несчастье». И это правда, страдание — это наше несчастье. Но счастье — это не отсутствие страдания, это что-то совсем другое…
- Конечно. Китайцы говорят: "Лучшее время посадить дерево - двадцать лет назад..."
- Я знаю продолжение этой фразы, - сказал Бэзил. - "Следующее лучшее - сегодня".
В том-то вся и беда, — сказал он. — Все мы привыкли молчать и надеяться, что кто-то прочтет наши мысли и сделает этот мир правильным, совершенным.
Конторские видят себе пользу — сноровлять Сочню стали. Хорошие места отводят, деньжонками подавывают, одежонкой, обувкой. Старатели, опять свой расчет с Сочнем ведут: когда по загорбку, когда по уху, когда и по всем местам. Глядя по делу. Только Сочень к битью привыкши был, по лакейскому-то сословию. Отлежится да за старое. Так вот и жил — вертелся промеж тех да этих.
Жизнь — это не написанный кем-то сценарий, от которого нельзя отступить. Жизнь — это чистый холст. Да, порой судьба щедро плещет на него тёмными, мрачными красками боли, потери и долгов прошлого. Но только нам решать, останется ли эта картина трагедией. В наших силах взять кисть и поверх черноты нанести яркие, светлые слои надежды, смелости и любви.
Нужно лишь не сдаваться. Защищать тех, кто тебе дорог. И тогда даже самый тёмный набросок может превратиться в подлинный шедевр, залитый светом.
Только тогда мы не смогли бы это построить. И никто не сможет, если будет думать в первую очередь о себе.
Эльза прижала насквозь мокрый платок к носу и выдохнула:
– Он… мертв!
«Чудесно», – промелькнуло в голове у Мод. «Значит, Проблема решена. По шведским законам родственники усопшего не наследуют его долги. Эльза сможет остаться в своей квартире.»
Допускать зло - значит нести за него ответственность.