На ожидание неприятностей, на сами неприятности и на предчувствие неприятностей уходит масса времени, и в результате вся жизнь.
Люди измучены растворенной в них энергией ненависти, ее тяжкое бремя обессилило их. Они неосознанно мечтают освободиться от нее. И однажды пламя этой ненависти вспыхнет, затмив солнце своим неистовым полыханием. Придет умытая кровью злоба и с криком кинется на людей. История людской жестокости померкнет, ибо энергия ненависти не переходит в другие формы, пока не выжжет все дотла. Обиталище этой неслыханной энергии станет пустыней.
Конец света. Наверное, это и будет Армагеддон.
Улыбка прибавляет приятности любому общению. А мужики, как собаки Павлова, подсаживаются на условный рефлекс: их тянет туда, где подсознательно было приятнее.
В часах, начавших свой ход в 1410 году, также есть знаки Зодиака, четыре фигуры, которые представляют Смерть, Алчность, Тщеславие и Вожделение, и двенадцать апостолов, которые каждый час до 22:00 оживают и благословляют. Смерть переворачивает песочные часы и ударяет в куранты, в то время как Скупой трясет мешком с монетами, Тщеславие смотрит на себя, а Турок (Похоть) качает головой. (Орлой, астрономические часы на пражской Ратуше)
Я думала, что стану его женой, когда мне было четыре.
- А потом?
- Потом я поняла, что превращаюсь в волка, а он в придурка.
Как говорил управляющий их дома, в вине лучше не топить проблемы – они, твари, хорошо плавают.
В прекрасном костюме, при аксессуарах, Макс выглядел отлично, очень представительно и достойно. Но… ровно до того момента, пока, торопясь к калитке, он не оказался под упругими водяными струями газонного полива…
– Бэрримор, что там воет на болотах? – искусно подражая Шерлоку Холмсу, уточнил Матвей.
– Альфонс, сэр!
– А почему он так воет?
– Не иначе песца увидел, сэр… Пушистого такого и упитанного!
– Что? Только одного? Непорядок, Бэрримор! – осуждающе покачал головой Матвей.
«Сколько же есть вещей, без которых можно жить» – Сократ, 400 год до Рождества Христова
"...В любом случае стоять перед дверью любого кабинета всегда неприятно..."
Мужские носки — это детектор семейной жизни. Когда вонь от носков становится невыносимой — пора снимать обручальное кольцо!
Считать инор Кавальери любил, особенно, вероятную прибыль, проистекающую из чужой убыли.
Умные женщины, когда сына женят, дочь получают, а дуры и сына потеряют, и дочь не получат.
Женщины всегда задают вопросы, ответы на которые не хотят слышать на самом деле.
Вот бывает, посмотришь на человека и не знаешь, куда его послать: судя по виду, он уже везде был!
Между деревьев скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что сумеет пройти сквозь него невредимым. Вызвать Патронуса у него не было сил. Он больше не мог удерживать дрожь. Это все же не просто — умереть. Каждый вздох, запах травы, прохладный воздух, овевающий лицо, — какие сокровища! Подумать только, что у людей в запасе годы и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно, а он цепляется за каждую секунду. Он чувствовал, что не в силах идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра окончилась, снитч пойман, пора покидать поле…
Здоровье — показатель мудрости и обретения Божественного сознания.
Самое трудное в жизни - уметь чего-нибудь по-настоящему хотеть...
Поворотил он назад — нельзя идти, направо, налево — нельзя идти; сунулся вперед — дорога торная. «Дай постою на одном месте, — может, зарево пойдет в другую сторону, аль прочь от меня, аль потухнет совсем».
Религия вообще вещь очень странная.
На этот раз Ральф подумал и опять не сказал вслух (похоже, долгие браки состоят из сплошных недосказанностей)...
…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.
“Ты — причина тому, что я хмурюсь рассвету и улыбаюсь закату. Хмурюсь, потому что мне предстоит еще один день без тебя. Улыбаюсь, потому что наша разлука сократилась на день.”
Все время помнить прошлые напасти,
Пожалуй, хуже свежего несчастья.
В страданиях единственный исход –
По мере сил не замечать невзгод.
На последовавшие ее "танцы с бубном" даже Бонифаций высунулся из ванной посмотреть. Оглядел искрящиеся в воздухе огоньки, туда-сюда скачущую и что-то бормочущую нимфу, понуро стоящую в углу меня и тихо ржущих на подоконнике светлячков. И выдал: - Можно я буду делать вид, что с вами незнаком?
Люди не знают, чего хотят, до того мига, пока не захотят чего-нибудь.
/Сенека/