- Но Роман…
- Возможно, неплохой отец, - кивнула тетя, - только оно тебе надо? Предавший однажды, придаст и в другой раз.
- Бывают исключения.
- Да? И где же они, эти исключения? - поинтересовалась Полин
Даже идентичные генитальные акты разные люди воспринимают по-разному [Седжвик]. Эту мысль очень важно — хотя и непросто — запомнить. Она напоминает нам, что различие кроется там, где мы наверняка ищем — и ожидаем — общности
More than ever he longed to be in some world where personal ambition was not the only recognized form of progress-such, perhaps, as might have been the case at some time or other in the silvery globe then shining upon him.
Я предпочитаю выйти из комнаты, чем поддаться раздражению. Знаешь, со зла иногда можно сказануть такое, что потом всю жизнь не расхлебаешь. Поэтому я стараюсь побыть одна – устраиваю себе небольшую передышку.
В конце концов, что, кроме знаний, дозволено нам в жизни постигать без меры и без платы, мм?
Но у меня имелась и более конкретная причина оказаться поближе к матери – она была природным рассказчиком. Мать рассказывала связанные с медициной истории своим коллегам, студентам, пациентам и друзьям. И с нами – мной и моими братьями – она с самых ранних наших лет делилась такими же историями. Иногда их сюжеты оказывались мрачными и пугающими, но в них всегда на первом плане присутствовал человек – с его личными качествами, слабостями и сильными сторонами. Отличным рассказчиком был также мой отец, а чувство восхищения, которое родители испытывали перед капризами и причудами жизни, в сочетании с недюжинным даром повествования были переданы и нам, их детям. Мое собственное желание писать – не романы и стихотворения, а нечто хроникально-документальное, – возникло при их прямом участии.
С тех пор как жизнь твоя перестает подчиняться твоей собственной воле и подпадает под влияние некой механической силы, она становится для мыслящего существа нестерпимою мукой.
Я чувствовал, что если буду писать для хлеба, то скоро погублю своё дарование, ибо оно заключается у меня не столько в искусном пере, сколько в сердце, порождено возвышенным и благородным образом мыслей, который только один и мог его питать. Ничего могучего, ничего великого не может выйти из-под продажного пера.
Когда мы начинаем себя обманывать, люди вокруг становятся лучше. Не замечала?
Стало быть, во всяком зле можно найти добро, стоит только подумать, что могло быть и хуже.
— А мне бы только одно наверняка знать: добрая она или злая? — задумчиво сказал он. — Почему это нельзя сразу человека узнать?— Узнать, пожалуй, можно, — протянул Мазин.— А как? — заинтересовался Русаков.— Принеси ей дохлую кошку.— Совсем дохлую?— Не совсем… наполовину… чтоб еще мяукала… Или собаку. Одно из двух.— И что?— И посмотри: выкинет она ее или накормит. Кто любит животных, тот добрый человек, а кто их не жалеет, тот сам дрянь! — объяснил Мазин.
Люди, изобличая себя, всегда говорят правду!
Страх пробирается до самого сердца и убивает его
Что такого сложного в том, чтобы вытащить из камня какой-то там меч? Ведь самая трудная работа уже проделана. По-моему, стоило бы поискать человека, который этот меч туда засунул.
Мир полон трусов, которые хотели бы выглядеть героями.
Ева позволяла себе самую большую роскошь в жизни - плевать на мнение окружающих.
У тебя такие круги под глазами, что и панда бы обзавидовалась.
Когда нет своей позиции, приходится мирить тех, у кого она есть
Перевелись богатыри на Руси. А куда перевелись? Видимо, на заочное!
Подумай, мы назвали все звезды и планеты, а может, у них уже были свои имена?
Первый раз он [Кроули] услышал о том, что надо говорить с растениями, в начале семидесятых по Четвертому каналу Би-Би-Си, и решил, что это замечательная идея. Хотя, пожалуй, вряд ли можно было назвать то, что делал Кроули, разговором.
На самом деле он вселял в них страх гнева господня.
Точнее, страх гнева Кроули.
Кроме того, каждые два-три месяца Кроули выбирал растение, которое росло слишком медленно, или умудрялось подцепить серую гниль, или начинало сохнуть, или просто выглядело не слишком хорошо по сравнению с соседями, и показывал его всем остальным.
– Попрощайтесь со своим товарищем, – говорил он им. – Он сломался…
Потом он уходил из квартиры с осужденным под мышкой и возвращался через час-полтора с большим пустым цветочным горшком, который оставлял где-нибудь на видном месте.
И растения у него были самые роскошные, цветущие и красивые во всем Лондоне. И самые запуганные.
"Радуйся, странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;
Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей".
Ошибок не бывает. События, которые мы притягиваем в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Каким бы ни был наш последующий шаг, он нужен для того, чтобы достичь того места, куда мы выбрали путь.
Любая из жизней — символ. Все, что мы делаем — часть узора, который мы можем хотя бы немного изменить. Сильные создают свои собственные рисунки и влияют на узоры остальных людей, слабые следуют курсами, которые для них проложили другие. Слабые, несчастливые и глупые.
— Чтобы начать кампанию, у нас должно пройти большое организационное собрание.
— Это будет что-нибудь вроде тусовки?
— Да — в некотором смысле. И вместе с тем партия должна выражать ваши цели.
— Тогда это, наверное, типа весело. Вы и представить себе не можете, насколько пресные, бесцветные у нас в последнее время партии.