Цитаты

могу, хочу и сделаю – три совершенно разных вещи.

Летопись безумных дней

Елена Малиновская

Я даже представить не могла, что моя столь размеренная жизнь вдруг так резко изменится. А все из-за неосмотрительного решения эмигрировать в другой мир. Кто же знал, что там меня поджидают толпы охотников за моей несчастной, ничего не помнящей головой и целый комплект родственников. Честное слово, убила бы того негодяя, который втравил меня в эти приключения. Жаль, что он оказался моим супругом и просто очень могущественным магом. Впрочем, где наша не пропадала? И пусть только попробует...

Сложно сказать, что именно я хотела узнать. Всё. Только это всеобъемлющее слово могло описать ту жажду, которую я испытывала. Я хотела всего! Именно этого может желать тот, у кого ничего нет.

Правда, слова: «Вам же надо будет заниматься любовью, а мы будем мешать!» повергли Игоря в шок. Лера всерьёз подумала, что психолог понадобится уже ему. Благо, он быстро собрался и мужественно согласился, что да, надо будет заниматься… любовью. Ну, раз уж они с Лерой женятся. Видимо, придётся. Но во всех остальных случаях ни Лина, ни Лиса мешать не будут. Никогда в жизни. Ни за что!

Иногда, чтобы освободить англичанина от него самого, нужна доля пьяного куража.

Человек с большим будущим

Абир Мукерджи

Индия, 1919 год. Отчаянно желая начать все сначала, капитан Сэм Уиндем прибывает из Британии, чтобы занять важный пост в полиции Калькутты. Вскоре его вызывают на место странного убийства. Жертва — высокопоставленный чиновник, тело нашли в трущобном квартале, где европейцы не бывают, скомканная записка у него во рту требует, чтобы британцы покинули Индию, а иначе последуют новые жертвы. Капитан Уиндем берет в помощники первого в полиции офицера-индийца, сержанта Банерджи по прозвищу Несокрушим....

Счастье по плечу только сильным, потому что страшна потеря его.

Трое из навигацкой школы

Нина Соротокина

Морская академия, или попросту Навигацкая школа, готовит гардемаринов для русского флота. Воспитанники школы Алексей Корсак, Никита Оленев и Александр Белов оказываются в гуще событий, вызванных заговором против дочери Петра I императрицы Елизаветы.

... я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться, что это непросто. Не так уж там много тех мозгов.

Врата Птолемея

Джонатан Страуд

Волшебники испокон веку вызывают духов и заставляют их служить себе. И никого при этом не волнует, каково приходится духам. Только представьте: вы спокойно живёте, никого не трогаете — и тут бац! Какая-то беспощадная сила выдергивает вас в совершенно чужой мир, где вас встречает лопающийся от самодовольства волшебник, обзывает злокозненным демоном и под угрозой Испепеляющего Пламени принуждает улаживать его, волшебника, дела. Впрочем, за долгую историю человечества был один — но только один! —...

"Ненависть- должна рождаться из любви. Нужно уметь любить, чтобы понять, что именно достойно ненависти..."

ГИТЛЕР И Я

Отто Штрассер

оспоминания Отто Штрассера (1897 - 1974) - младшего брата Грегора Штрассера - видного нацистского функционера, имперского руководителя НСДАП по пропаганде и по оргработе, заместителя Гитлера по партии, принадлежавшего к ближайшему окружению фюрера, на русском языке публикуются впервые. Книга представляет несомненный интерес как свидетельство непосредственного участника многих закулисных событий, связанных с начальным периодом истории национал-социалистического движения в Германии в 20-х - начале...

Из Магадана приехал начальник. День был ясный, горячий, сухой. На огромном лиственничном пне, что у входа в палатку, стоял патефон. Патефон играл, преодолевая шипенье иглы, играл какую-то симфоническую музыку.
И все стояли вокруг — убийцы и конокрады, блатные и фраера, десятники и работяги. А начальник стоял рядом. И выражение лица у него было такое, как будто он сам написал эту музыку для нас, для нашей глухой таёжной командировки. Шеллачная пластинка кружилась и шипела, кружился сам пень, заведенный на все свои триста кругов, как тугая пружина, закрученная на целых триста лет…

Колымские рассказы (сборник)

Варлам Шаламов

В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"

Фридрих вполголоса обронил фразу, ставшую знаменитой:— Я вижу только мертвых русских, но я не вижу побежденных русских!

Пером и шпагой

Валентин Пикуль

Из истории секретной дипломатии в период той войны, которая получила название войны Семилетней; о подвигах и славе российских войск, дошедших в битвах до Берлина, столицы курфюршества Бранденбургского; а также достоверная повесть о днях и делах знатного шевалье де Еона, который 48 лет прожил мужчиной, а 34 года считался женщиной, и в мундире и в кружевах сумел прославить себя, одинаково доблестно владея пером и шпагой…

— Кстати о везении, я заметила эту новую татуировку.
Он начал меня щекотать.
— О, правда заметила?
...
— И если переставить буквы Get Cereal, получатся наши имена.
Get Cereal= Elec Greta

Гномья община, впечатлившись праздником, прислала заказ на организацию еще шести свадеб. – Оу… – только и смогла сказать я. – И десять от вампирских домов, – добавила Зоэль. – Четыре от клана оборотней, – вставила леди Верис. – Темные тоже уже прислали запросы, – обрадовала Дара. Испуганно посмотрев на партнера, я шепотом спросила: – И… что ты ответил? Пожав плечами, Юр сказал: – Послал всех к Бездне! Я все-таки не настолько гном.

Очень понравилась книга!
Жду продолжения.

Так целует ужасное чудовище…

Екатерина Юдина

Он единственный наследник правящего рода. Я для таких, как он, грязная оборванка. Ему было предназначено быть с девушкой из высшей знати, но против воли парой стали мы. Только я предпочла бы его брата. Содержит нецензурную брань.

Каждая коллекция была отражением уникальной культуры - уникального мира своего создателя, но этот дух терялся, как только библиотека подвергалась дроблению. Отдельные книги становились фрагментами библиотеки, фрагментами некогда существовавшего мира.

Книжные воры

Андрес Ридел

10 мая 1933 года на центральных площадях немецких городов горят тысячи томов: так министерство пропаганды фашистской Германии проводит акцию «против негерманского духа». Но на их совести есть и другие преступления, связанные с книгами. В годы Второй мировой войны нацистские солдаты систематически грабили европейские музеи и библиотеки. Сотни бесценных инкунабул и редких изданий должны были составить величайшую библиотеку современности, которая превзошла бы Александрийскую. Война закончилась,...

Важно ведь не сколько ты живешь, а как.

Ты видишь, Момо, я опять здорово выпил. Я теперь частенько закладываю. Иначе и не выдержать того, что мы там делаем. Честному каменщику все это не по душе. Слишком много песку в цементе, понимаешь ты? Четыре года, может, пять лет продержится такое, потом рухнет, стоит кому-нибудь разок кашлянуть. Все халтура, подлая халтура! Но это еще не самое худшее. Самое худшее – дома, которые мы строим для людей. Это вообще не дома, это... это бункера – и в них люди напиханы! Смотреть тошно! Но мне-то какое дело до всего этого? Я получаю свои деньги, и баста! Ну да, времена меняются. Раньше все было по-другому, тогда я гордился своей работой. Когда мы что-нибудь строили, на это стоило посмотреть! Но сейчас... Когда-нибудь, когда я накоплю денег, я плюну на свою профессию и начну что-нибудь другое...

Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

— Так вы ее уже прочитали?
— Разумеется.
Я ожидал хоть какой-нибудь похвалы, однако Лео ничего больше не прибавил. Вот чего мы, писатели, терпеть не можем. Я хочу сказать, ну, сами понимаете, господи боже, ведь это же мое детище. Представьте, вы лежите в родильном отделении и все ваши друзья набились туда, чтобы посмотреть на только-только рожденного вами младенца.
— Так это он, что ли?
— Да, — вздыхаете вы, заливаясь румянцем материнской гордости.
Молчание.

Как творить историю

Стивен Фрай

Майкл Янг, аспирант из Кембриджа, уверен, что написал отличную диссертацию, посвященную истокам нацизма, и уже предвкушает блестящую университетскую карьеру. Для историка знание прошлого гораздо важнее фантазий о будущем, но судьба предоставляет Майклу совсем иной шанс: вместо спокойной, но скучной академической карьеры заново сотворить будущее, а заодно историю последних шести десятков лет. А в напарники ему определен престарелый немецкий физик Лео Цуккерман, чью душу изъела мрачная тайна,...

Подлецам во всем мире было бы очень скучно жить, не существуй такого понятия — приказ.

Рыцари сорока островов

Сергей Лукьяненко

«Рыцари Сорока Островов». Первый роман Сергея Лукьяненко. Жесткая и увлекательная история приключений мальчишек и девчонок, «выброшенных» из нашего мира — и заброшенных в мир Сорока Островов. В мир, где им ПРИДЕТСЯ СРАЖАТЬСЯ ДРУГ С ДРУГОМ. До победы — или до гибели. Игра? Почти игра. Только умирают проигравшие — по-настоящему…

Это не обязательно должен быть сон, от которого тебе нужно проснуться.

Испанский любовный обман

Армас Елена

Свадьба. Поездка в Испанию. Самый невыносимый мужчина. И три дня притворства. Или, другими словами, план, который никогда не сработает.  Каталина Мартин, наконец-то, не одинока. Ее семья рада сообщить, что она приведет своего американского парня на свадьбу своей сестры.  «Приглашаем всех желающих прийти и стать свидетелями самого волшебного события года». Это, несомненно, будет завтрашним заголовком в местной газете маленького испанского городка, из которого я родом. Или эпитафией на моем...

— Догадываться и точно знать — это разные вещи.

Ступень третья. Хэссар

Виктория Иванова

"Конечно, признаваться в подобном довольно рискованно, могут понять не так. Но, похоже, я теперь отлично понимаю людей, страдающих раздвоением личности. Мне было уютно и спокойно, но ровно до тех пор, пока меня не… разделили. Наверное, это самое верное слово. Довольно странно ощущать себя состоящим из нескольких частей. Даже не странно, а… неудобно. Это раздражало, злило, мешало спать. Наконец, моё терпение закончилось, и я решительно "собрался" воедино. Не пытайтесь узнать, как именно это...

Недовольство, которое выражается в аналитике и критике, является важной предпосылкой для постоянного самонаблюдения, для авторефлексии и морального саморегулирования, которые должны осуществляться обществом. А вот недовольство, которое не способно или не желает ясно выразить себя, которое избегает четкой аргументации, вряд ли перерастет в критическую дискуссию, стремящуюся прояснить суть дела, произвести сдвиги и изменения. Невнятное недовольство в виде популистского ресентимента подогревает протестные, антиобщественные настроения, способствует эрозии социального ценностного консенсуса.

Новое недовольство мемориальной культурой

Ассман Алейда

Новая книга немецкого историка и теоретика культурной памяти Алейды Ассман полемизирует с все более усиливающейся в последние годы тенденцией, ставящей под сомнение ценность той мемориальной культуры, которая начиная с 1970–1980-х годов стала доминирующим способом работы с прошлым. Поводом для этого усиливающегося «недовольства» стало превращение травматического прошлого в предмет политического и экономического торга. «Индустрия Холокоста», ожесточенная конкуренция за статус жертвы, болезненная...

Библиотеки — хроники наших читательских поражений. Как мало в них книг, которые нам действительно нравились. Еще меньше таких, которые нравятся нам, когда мы их перечитываем. Большинство — память о людях, которыми мы хотели стать. Которых изображали. Которых принимали за самих себя.

Вещи, которые я не выбросил

Марцин Виха

«Вещи, которые я не выбросил» – книга о том, о чем не особенно принято говорить: о смерти, переживании утраты, памяти об ушедших близких. А еще – о неразрывной связи с прошлым, о словах и молчании, о человеке, который никогда не исчезает бесследно. Обращаясь к миру обычных вещей, автор рассказывает историю своей матери, за которой встает История с большой буквы, частью которой являемся все мы. Книга получила престижную премию журнала «Политика», Премию имени Витольда Гомбровича и главную...

Ну да, я так и думал. Офицеры, не имеющие опыта настоящей войны! Чтобы удовлетворить тщеславие, они отдают приказы наивным молодым людям и отправляют их на бойню. Настоящая война — это жестокое дело. Когда ты, с комфортом усевшись в кресло, читаешь книги о войне, думаешь, как это прекрасно, сколько мужества и отваги, а затем появляется мысль: «А не сходить ли и мне разочек на войну?» Но реальность совершенно другая. Да и книги, описывающие истинное лицо войны, не были разрешены к печати цензурой. Конечно, есть картины, изображающие сражения Ёсицунэ. Есть и стихи генерала Ноги. Но где же красота в атомной бомбардировке? Я уверен, что вы бы никогда не развивали сумасшедшую мысль о новой войне, если вы хотя бы ненадолго оказались здесь в тот день и в то время и увидели все своими глазами.

Колокол Нагасаки

Такаси Нагаи

Когда 9 августа 1945 года над Нагасаки взорвалась атомная бомба «Толстяк», доктор Такаси Нагаи работал в университетской больнице неподалеку от эпицентра. Едва выбравшись из полуразрушенного здания и несмотря на серьезные травмы, вместе с другими врачами он принялся оказывать помощь выжившим. Отчет о первых страшных днях после атомной бомбардировки лег в основу книги «Колокол Нагасаки». Доктор Нагаи умер от лейкемии спустя два года после публикации. Его эссе стало и уникальным свидетельством...

- Моё сердце, любые трудности меркнут на фоне тебя.
- Это сейчас комплимент был или упрёк?
- Констатация факта.

Жена воина, или Любовь на выживание

Елена Звездная

Если ты кадет S-класса — тебя ждет блестящее будущее, место службы в лучшей армаде галактики и головокружительная карьера. Если ты принцесса Иристана — тебя ждет блестящее будущее, брак с самим повелителем планеты, он же сильнейший воин, и жизнь, долгая и счастливая. Если ты из клана Аэрд — тебя ждет блестящее будущее, должность великой эйтны-хассаш и практически бессмертие. А вот если ты кадет, принцесса и видящая в одном лице — тебя ждут проблемы. Очень, очень много проблем. И даже любовь...