Вот только учти, вы, женщины, изначально слабее… - он допустил паузу, усмехнулся и добавил, - в этом ваша сила.
Ты Жанин Изабель Мари Фукампре, и ты единственная, и в эти последние дни я открываю с тобой красоту и неспешность; теперь Стоит (мне) коснуться засовов и крестов решетки, / И я чувствую неотвратимую тяжесть мира[87], теперь я могу бояться, потому что страх – это, может быть, такая форма любви (палец Жанин погладил его губы, он дрожал), и я люблю твои страхи, люблю все твои страхи; нам с тобой обоим кое-чего недостает, Жанин, как бы это сказать… исконных запчастей (они оба улыбнулись). Тебе недостает тела, которое было бы твоим, а мне – тела моего отца, который, наверно, любил меня, но так мне этого и не сказал. Мы побывали в аварии.Мы помяты.
С миру по нитке, как говорится… висельнику на веревку хватит.
Хорошо фыркнуть, говаривала в давние времена ее тетка, настоящее искусство. Женщина этим манером не хуже, чем мужик по матерному, выразить себя может.
Нет смысла страдать дважды.
В юном возрасте мы способны на безумные поступки. Старость заставляет нас быть осторожнее, и жизнь становится пресной.
Понять сущность предмета гораздо важнее, чем выяснить, какая от него польза.
Ну почему он не принадлежит к числу тех простодушных счастливчиков, раздевающих девушку на заднем сиденье автомобиля?
Мы рвём отношения, но не эмоциональные связи, а именно они нас держат возле тех, кого мы называем «бывшими». И пока мы вспоминаем и задаёмся вопросами «как он там», думаем, злимся или мечтаем вернуть, значит, связь ещё крепка, а её сохранение причиняет боль лишь нам самим.
Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будет два.
Человек — существо ненасытное. Нет, скажу лучше менее обидно: нет пределов совершенству. Как бы хорошо ни было сейчас, всегда надо стремиться к лучшему.
– Мой старшой в семнадцать, помню, взбрыкнул. Марксистами увлёкся, радикалами, – вклинился Горбунов. – За честный рабочий труд стал призывать. Так я быстро его охолонил-то. Ремня дал да к золотарям подсобить отправил на месячишко. И, скажу тебе, быстро он к тяжкому труду охладел. В университет запросился.
- Ай, брось, - рассмеялась Фрида. – Не было у тебя никаких дурацких плохих времен. Просто примерещились.
– С кем же вы помолвлены, мисс Ланкастер? – весело поинтересовалась она, подвигая к себе чашку шоколада. – Со мной, – как ни в чем не бывало без обиняков ответил Стивен. Воцарилась тишина. Не будь ситуация столь трагичной, Стивен расхохотался бы, глядя на произведенную его заявлением реакцию.
Порой глазам действительно нельзя верить. Особенно, если вас пытаются в чем-то убедить. Сомневайтесь и переспрашивайте.
Мой папа совсем не умеет объяснять задачи. Мама говорит, что у него нет никаких педагогических способностей, то есть он не годится в учителя. Первые полчаса он объясняет спокойно, а потом начинает нервничать, а как только он начинает нервничать, я совсем перестаю соображать и сижу на стуле, как деревянный чурбан.
Для того чтобы развязать войну, достаточно желания одной стороны.
Наше предположение о том, что продукты особого типа улучшают настроение человека, не подтвердилось. Такие сладости, как конфеты или печенье, не повлияли на психологическое состояние людей. Как и соленые и острые продукты, например чипсы. Даже шоколад не творил никаких чудес.
- Знаешь, что говорят про излишние размышления? – продолжил он, его голос стал мягче. – Это лучший способ упустить то, что прямо перед тобой.
театр забавляет, роман забирает всю целиком.
— Есть план? – тревожно спросила она, отступая. — Планы – штука ненужная, тебе не кажется? – Широ отскочил от нацеленной ему в голову дубинки. – Я вот люблю импровизировать. Он что, в самом деле шутил, пока они пытались его мозгами снег украсить? Неужели Широ не знал страха?
«Истинная история жизни человека должна охватывать все, что происходило с ним самим и вокруг него двадцать четыре часа в сутки в течение пятидесяти лет».
<...> в какой-то момент возникает своеобразная уверенность в себе: «А я еще вполне достойно держусь, хоть и полный придурок».
Истинная красота в душе! Ей не нужны наряды.
Кто боится порки, тот все равно, что выпорот.