На глазах Сэнди Дж. Мюррей из самоуверенного адвоката превращался в задумчивого мыслителя - перемена, достойная юриста, внезапно понявшего, что противник выбил из его рук оружие. Он тяжело вздохнул и сгорбился во вращающемся кресле.
- Нам никогда ничего не говорят - проронил он.
Любовь – самый прочный фундамент.
Свою пятерку по зельеварению я все же получила . И метлой по голове в качестве бонуса.
Дай мужчине выпить несколько бокалов вина, а потом выведи его из себя и одновременно оскорби. И он выкрикнет тебе в лицо больше, чем сказал бы в постели.
Хоть в петлю лезь от радости…
━ Не-ет, ‒ задумчиво протянула я, представляя, как королевское величество брезгливо кривит губки при виде меня, ‒ король скорее примет меня за прислугу, не то что женится на мне!
━ На вашем месте я бы не загадывала! ‒ кажется вайдела Беата и в правду перечитала в юности рыцарских романов, иначе так не думала бы, рассматривая ситуацию с реальной точки зрения. ‒ Вы себя не любите, Гинтаре, ‒ заметила жрица и положила ладонь на мои сцепленные пальцы, ‒ а это плохо. Конечно, во многом виновато окружение, в котором вы росли, но это не меняет того факта, что вам нужно оценить себя немного, с другой стороны.
...лучше понимать мало, чем понимать плохо.
Любой заглянет в распахнутую дверь, но увидит лишь то, что ты захочешь показать. Запертая - вызовет неуёмное любопытство. Когда ее вскроют, найдут даже те тайны, которых за ней нет.
— Только не говори, что так разоделся из-за ужина со мной, — подмигнул и улыбнулся. — Напомню, я женат и у меня четверо детей.
— Какая жалость, — Максис потер подбородок и скорчил рожу. — Придется снова обратить взоры на супругу.
— Любовь можно растить, понимаешь? Можно растить, а можно не давать ей расти… Понимаешь?
Хочешь, чтобы дурак показал на что способен – оскорби его
...не стоит доверять внешней красоте, нужно смотреть вглубь, судить по поступкам, делам. А еще вернее – своей интуиции доверять.
Мужчина способен понять любую женщину, кроме той, в которую по уши влюблен. Но ты не волнуйся, долгие годы совместной жизни искоренят всякое недопонимание.
А перечитывать - не то же, что читать, вы видите уже иное.
Наглость – ключ от многих дверей, а порой и неплохое оружие, которое не тянет ножен.
...смерть, выбирая очередную жертву, не обращает внимания на возраст.
— Нервы и переживания — это для богатеев, — заявил Берт, вычищая очередную опустошенную им миску корочкой хлеба, — а нам, простым двуликим, этим всем заниматься некогда! Работать надо. Так маманя всегда говорит. Если не мы, то кто?
– А что ты думаешь насчёт планов Насуады?
– Хм… Она приговорена! И ты приговорён! Все они приговорены! – Анжела вдруг захихикала, согнувшись пополам, точно старая карга; потом вдруг резко выпрямилась и сказала вполне серьёзно: – Заметь, я не уточнила, что это за приговор и кто его вынес, а значит, что бы ни случилось, я окажусь права в своих предсказаниях! Вот до чего я умна! – Она снова хихикнула, подхватила свою корзину и пристроила её на бедро. – По всей видимости, некоторое время мы с тобой наверняка не увидимся, так что прощай. Желаю тебе удачи, но на всякий случай избегай жареной капусты, не ешь ушной серы и всегда старайся отыскать в жизни светлую сторону! – И, весело подмигнув Эрагону, колдунья поспешила прочь, а он так и остался стоять, недоумённо хлопая глазами.
— Все туда! К тропе! Заходим в лес и мчимся по берегу к той развилке, откуда пришли! К корчме! Кто потеряется — сбор возле лошадей! Кто не помнит, где их оставили, — бегите за теми, кто помнит! Раненых не бросать!
Вы ни в чем не нуждаетесь. Вы просто чего-то хотите.
для упрямого и уверенного человека нет преград в достижении цели.
... похоже, что Земля сейчас вступает в новый период массового вымирания видов, и впервые в истории планеты причиной катастрофы является один-единственный вид - мы сами.
— Вы… вы сами знаете, что так нельзя! Просто нельзя — и все! — Вот. — Уилар поднял палец. — Точно. Нельзя. Именно поэтому я это и делаю. Ты меня раскусила.
Верность – как беременность. Или она есть, или ее нет. Нельзя быть верным наполовину.
— Наверное, это здорово, когда ты сам в себе так уверен. — Ты тоже уверена в себе, — говорит он. — Ты упорная и неунывающая. Храбрая. Сильная. Нечеловечески красивая. Ты могла бы завоевать весь мир. Я смеюсь и заглядываю ему в глаза. — Я часто плачу. А завоевывать мир мне неинтересно. — Вот этого мне не понять никогда.