Однажды решив, что доставляет нам наибольшее удовольствие, мы уже не в силах сойти с выбранной дороги (позже я понял, что страдание по силе привязанности к нему ничем не уступает удовольствию (а часто его и превосходит, замечу в двойных скобках)).
Наказан лишь тот, кто почувствовал себя наказанным, а не тот, кого наказали.
Мысли невозможно читать. Я могу извлечь содержимое твоей памяти, но ведь это - не мысли.
Смысл жизни в самой жизни. Быть живым и изменчивым. Сомневающимся. Ну и что, если это принесёт разочарование. Зато ты будешь помнить себя очарованным.
Если птица двигается как утка и крякает как утка, скорее всего, это и есть утка :)
Господині ніколи не слід вибачатися за те, що вона щось недогледіла серед хатніх клопотів, якщо є господиня то коли вже є господиня недогледіти вона не могла.
"- Так, мать сразу вычеркивай, - произнесло его величество, глядя в свой наполненный до краев бокал. – У нее сразу не было матери!
- Хорошо! Родилась у отца Золушка, - прочитала я. От героизма мужика я чуть не прослезилась."
Живые надеются. А мы ещё живы.
- Математика - это свод правил, способствующих расцвету поэзии.
- Но разве поэзии не нужен хаос?
- Ты совершенно прав. Тут опять подобное стремится к подобному. Математика уравновешивает хаос. Иначе мир до сих пор был бы ничто.
Разве аристократ не может плюнуть в рожу, когда очень захочет? Будем считать, что это маленькая слабость аристократа – плевать мерзавцам в рожу. Платон Рассольников
Она была круглой отличницей — из тех, кто хнычет и подает на апелляцию, если им на экзамене не ставят высшей оценки, и учителя в конце концов сдавались — только бы она заткнулась.
Рене осенило: у немца есть Дар! Он – повелитель леса и диких животных. Теперь она знает его секрет. Он почти не говорит с ней, даже имени своего не назвал (а она в отместку не сказала своего), но это совершенно не важно. Олень отступил назад, попрощался с ними взглядом, повернулся и исчез в темноте.
Хорошо у них там, в Древней Греции было! Никаких тебе ОМОНов, никаких паник… Амурчики-купидончики,.. пасторали,.. пастушки-пастушки… наивные… невинные… Сплошная лямур в тенистых рощах и прохладных пещерах. Гротах! Идиллия. Буколики-георгики, в общем. Аркадия.
И помните, товарищи, - ваша решимость должна оставаться непоколебимой. Пусть никакие доводы не собьют вас с пути.
Франческа в ужасе смотрела на этот генератор идей. Она даже в страшном сне не могла представить себя с лысой головой. Если выбирать между лысиной и замужеством, второе казалось намного привлекательнее. С бритвой ее не могла примирить даже мысль, что волосы отрастут, а муж никуда не денется.
Но сейчас меня куда больше волновал список заболеваний папочки моего будущего чада. Потому что мужчины приходят и уходят, а болячки твоего ребенка всегда с тобой. До самой гробовой доски.
— Так что с этого дня я решил не утруждать себя тем, чтобы думать. Буду говорить.
— И то верно... — пробормотала я. — Если уж люди этим грешат через одного — говорят, не думая, — то уж коту это точно простительно.
Я очень чистоплотное чудовище.
Европа разделяется на винную и пивную так отчетливо, что в XIII веке францисканцы заговорят о разделении монастырей их ордена на винные и пивные. На крайнем западе континента утверждается еще и третья Европа, в которой царит сидр.
“Штрафы в Швейцарии — отдельная песня. Превысь скорость, и у тебя заберут за долги дом, а твоих детей продадут в рабство.”
Мы притворяемся, будто знаем своих детей, потому что это проще, чем смириться с правдой: как только пуповина перерезана, это чужие люди.
в жизни ничего нельзя понять, пока не поймешь смерть
Почему же не сгорает мир от стыда?
• Недостаточное понимание сложности городских транспортных проблем, усугубляемое сильным давлением групп, имеющих особые интересы, является серьезным препятствием для принятия решений, служащих общему благу.
я страдал прекрасной болезнью, которая омрачала мою юность, однако очень подходила историку. я любил смерть. в течение девяти лет я жил у ворот кладбища пер-лашез, единственного места, где я тогда совершал прогулки. потом я жил у бьевры, среди обширных монастырских садов, где тоже было кладбище. я вел такую жизнь, что меня можно было бы назвать похороненным заживо, ибо все мое окружение составляло лишь прошлое, а моими друзьями являлись люди ушедших времен. вновь проживая истории их жизней, я пробуждал в них тысячу исчезнувших идей. действенным заклинанием становились некоторые песни кормилицы, секретом которых я владел. звуки заставляли их верить, что я один из них. я обладал даром, о котором тщетно молил людовик святой, - "слезным даром"