I sent her trinkets without end
Gems, pearls, to make her civil,
Till having nothing more to send,
I sent her - to the devil.
Нет ничего плохого в том чтобы черпать энергию из тишины. Тишина не статична.
Знаешь почему мне везет?(...) Потому что я не сижу и не жду милости от богов, - пояснил Сайгат. Я делаю.
«Ад — это когда надежды больше нет».
Нет свободы, кроме той, которую ты для себя выберешь, и она потом становится твоей тюрьмой.
– Шпион в стенах крепости стоит целой армии у крепостных стен.
У подножья маяка господствует мрак.
...мы оставались союзниками. А значит, не знали друг о друге ничего. Роскошь всё знать могут позволить себе только враги.
Жизнь каждого человека принадлежит только ему. Жизнь отдельного индивидуума может и должна принадлежать только ему, а не обществу или коммуне, иначе он всего лишь раб.
Как это все-таки по женски — верить в чудеса, даже если тебя заранее предупредили, что их нет и не будет. Да еще и обидеться, что все пошло не по твоему волшебному плану, обряженному в розовые рюшки и посыпанному блестками.
У человека должен быть выбор…От банального- цвет лака, борщ или рассольник на обед, до профессии и выбор спутника жизни.
Должен быть выбор…А если его нет? Нет выбора. Совсем. Никакого?
И все же так не бывает. Выбор есть всегда. Даже тогда, когда кажется что его нет.
В жизни всегда есть место чуду, просто чем дальше, тем сложней в это чудо поверить...
Сакральные знания не терпят лишних ушей...
Можно было даже сказать, что Филин страдал болезнью врачей и спасателей. Контроль над жизнью и смертью людей опьяняет.
О женщинах узнаешь многое, когда мужчина болеет.
Те, кто начинает новый день со встречи с морем, не могут быть злыми или несчастными.
— Мы не всегда подготовлены к тому, чтобы достойно встретить трудности, которые жизнь ставит на нашем пути.
Ливень, как слезы, смоет с дороги твои следы…
Кудa ни плюнь — либо дaчники, либо городские. И не поймешь, кто хуже. Одни лесa не понимaют, другие боятся, рaзве что только пaкостят одинaково.
Самое хреновое, что это процесс самораскручивающийся — если одна толпа взяла оружие, все соседи будут просто вынуждены сделать то же самое, без вариантов. Чем больше стволов, тем короче срок до первого выстрела; а там… Появился труп — появился счет, и счет этот закрыть нельзя, он умеет только расти, подтягивая к процессу вчера ещё мирных людей. Утихает бойня только тогда, когда выжившие — а это, как правило, самые умные, решают — а не пора ли снизить цену внутренних трансакций в социуме?
«В этой стране не только время – деньги. В ней всё – деньги».
Все любят победителей. Они пишут историю. Милуют или карают проигравших. Делят богатства и славу, – четко, вкладывая власть и внутреннюю веру, начала я. – Никто не уважает неудачников, и все презирают трусов…
Иногда принять помощь — не значит проиграть войну.
Темплсмен был при миссис Онассис, так сказать, специалистом по покраске. Такой специалист берёт человека, переворачивает его вверх тормашками и окунает в краску для волос, да так ловко, что не пачкает ему ушей.
Мурад, как вы помните, вбил себе в голову, что курение недопустимо, и поставил курильщиков вне закона, и сам, переодеваясь простым турком, выходил по ночам в Стамбул и бродил по улицам, изображая никотиновое голодание и умоляя продать ему немного табаку. А когда кто то проникался к нему жалостью и давал покурить, Мурад – шарах! – сносил ему голову прямо на месте. И оставлял тело разлагаться на улице. «ПРЕДУПРЕЖДАЕМ : продажа табака Мураду IV может быть опасной для Вашего здоровья».